На самом деле смахнула входящий автоматически, хотелось немного побыть одной совсем одной, переварить эмоции после встречи с Романом, и я совершенно не задумалась о том, что с такими как Руслан этого делать нельзя. Он — не тот человек, от которого можно отмахнуться. И вряд ли вообще перезванивает кому-либо.
Да. Моя ошибка. Глупо было относиться к нему как к обычному. Расслабилась, дурочка.
— Арина, посмотри на меня, — когда и как он оказывается рядом, не замечаю.
Непроизвольное отторжение ситуации в целом отключает восприятие.
Психологический контрастный душ загоняет внутрь себя. Хочется исчезнуть.
Слишком много энергозатрат, чтобы просто находиться рядом.
Сижу не двигаюсь. Смотрю в чашку, на чашку, на блюдечко, на каемочку.
— Я переживал.
Что?
Медленно поворачиваюсь и взираю на Руслана круглыми от удивления глазами.
Галлюцинации?
Изощренные игры подсознания?
Арбатов больше ничего не произносит, но протягивает руку.
— Пойдем ужинать, — выдает блекло.
Не подчиняюсь, не реагирую, не касаюсь.
— Почему переживал? — хмурю брови, вновь присаживаясь на эмоциональные качели, когда тебя то резко подкидывает вверх, то камнем обрушивает вниз.
Где я сейчас? Да кто ж его разберет.
Задираю голову, пытливо ищу ответ в глазах.
— Там же, в больнице, безопасно. Охраны больше, чем у президента, — выпаливаю, нащупывая нить.
Ухмыляется и молчит.
— Сергей был рядом всегда, — продолжаю подбирать нужный паззл, чтобы дособирать картину.
Снова тишина, только ухмылка чуть ядовитее.
Чё-о-орт, доходит.
В палате у Ромы Савин со мной не был. Оставался в коридоре.
Неужто доложил шефу?"
"Неверяще вскидываю брови. Это же Арбатов. Да ладно? Неужели Железного Феликса тоже можно пробить? Нереально.
Или…
— Руслан Германович, ты что, ревнуешь? — выдыхаю самую нелогичную логичность, не скрывая удивления.
Раздувает ноздри, прищуривается.
— Арина.
Пипец! Попала.
— Я сказала ему «нет», — выпаливаю, не желая играть на нервах и держать мужика дольше необходимого в подвешенном состоянии.
Не знаю, как повела бы себя в аналогичной ситуации, не будь за спиной пережитой измены. Может, решила бы подшутить, пофлиртовать. Но она, измена, есть и навсегда останется на задворках памяти, как напоминание, что самую сильную боль причиняют те, кто дорог.
Урок усвоен, и делать больно Арбатову ради того, чтобы потешить собственное самолюбие, считаю мерзким. Так же как несколько часов назад осознала неправильность — давать Роману надежду.
У меня для него её нет.
