Потому что в следующий миг Сергей бьет следака под дых и впечатывает мордой в пол, еще и коленом в позвоночник упирается.
— Арина, что с руками?
Смотрит с беспокойством в глазах.
— Не знаю, — сиплю, ощущая дикую пульсацию крови и онемение пальцев.
— Черт Арина, твою мать, — Зотов выныривает из-за полицейских спин, как черт из табакерки. — Я же просил три минуты.
— Тебя не было пять, — произношу ровно, нисколько не пытаясь вызвать в нем чувство вины.
Никто ж не предполагал, что самый обычный жест спровоцирует мужика поднять руку на женщину.
Кабинет в короткие сроки наполняется кучей народа. В форме, без формы. В фуражках и без Тихими и шумными. Пришедшими по делу и просто любопытствующими.
Где-то на заднем плане воет и причитает Норкина, уверяя, что она ни в чем не виновата. Матерится Измайлов, то кидая угрозы, то требуя адвоката. Павлов придушенно шипит, разыгрывая сердечный приступ.
А непонятно откуда взявшийся медик, его я определяю по униформе и чемоданчику, подхватывает меня под локоток и уверенно тащит в соседнее помещение, где, с помощью нехитрых манипуляций определяет целостность костей и накладывает холодный компресс.
Ушиб кисти не так страшен, как перелом, но не менее болезненный. Руки распухают на глазах. Любое движение вызывает ноющую боль. А необходимость ставить укол.
— желание поскорее сбежать прочь.
— А, может, не надо? Бинтов вполне будет достаточно.
На мою попытку свинтить «не уколотой» мужчина в спецодежде лукаво усмехается.
— Надо, голубушка, надо.
Это обезболивающее. Вам сразу станет легче.
— Ну раз надо.
Смиряюсь и поддаюсь.
Однако, все это меркнет, когда по телу пробегаю разряды тока. Я нутром ощущаю приближение Арбатова. Мне кажется, я слышу его шаги, хотя это маловероятно.
В соседнем помещении до сих пор стоит шум и громче всех вопит Измайлов, обещая непременно добраться до Зотова и отправить его в могилу.
А потом появляется Руслан. Не один. В окружении мужчин со звериными глазами.
И шум уходит на десятый план.
От его мощной энергетики кружится голова.
И я, секунду назад собиравшаяся вставать, снова опускаюсь на стул и прикрываю правой забинтованной рукой лицо.
Все. Финиш
Сейчас начнется полный звездец.
— Вам плохо? — голос медика выводит из оцепенения и привлекает внимание Сатаны.
— Нет-нет, нормально, — сиплю, встречаясь глазами с темными провалами.
А там ураган бушует, особенно в тот, момент, когда немигающий взгляд оценивает мое состояние и забинтованные конечности.
