— Арина, ты…
— Госпожа Осипова, хорошо, что я вас встретил перед уходом, — ничего не выражающий голос со стороны гостиной заставляет вздрогнуть и перестать с ужасом глядеть на Измайлова.
Но тот и сам понимает, что момент наедине упущен, отступает. Как и я, Владислав поворачивается к неторопливо приближающемуся к нам Арбатову. Пытается скрыть недовольство, но до конца не справляется. Не знаю, как Руслан Германович, а я легко ловлю его негатив.
Впрочем, взаимоотношения этих двоих меня совершенно не заботят. Как и оба мужчины по сути.
Один бесит, потому что стал слишком наглым и навязчивым.
Второй — потому что раздражает мужа, а я за два года привыкла разделять его точку зрения.
— И по какому же поводу, господин Арбатов? — за несколько секунд, которые мужчина тратит, чтобы сократить расстояние, успеваю взять себя в руки и нацепить на лицо маску спокойствия.
— Мой секретарь сегодня утром отправил вам на почту письмо. Очень надеюсь, что оно не затеряется среди спама и мусора.
Выдав эту незатейливую информацию равнодушным тоном, Руслан Германович разворачивается и направляется к выходу из дома Семеновичей.
Лишь только в этот момент замечаю, что прекрасная нимфа, составлявшая ему пару на сегодняшнем вечере, уже топчется на пороге.
— Не затеряется, — произношу негромко, больше себе, чем широкой спине, и, пользуясь моментом, тоже покидаю фойе.
Я не полная дура, прекрасно понимаю: Арбатов подошел намеренно. Хотя при этом Измайлова напрочь проигнорировал.
Зачем? Почему?
Думать еще и об этом не остаётся сил.
9.
Кортеж из двух машин, нашей и охраны, въезжает в распахнутые кованые ворота загородного имения и тормозит на полукруглой, вымощенной брусчаткой парковке.
Не дожидаясь помощи водителя, открываю свою дверь и выбираюсь на улицу.
Слышу хлопок и, обернувшись, замечаю, что Зотов повторяет всё то же самое."
"— Ты разве остаешься? — интересуюсь, когда, отдав короткое распоряжение подчиненному, муж направляется следом за мной в дом.
Еще вчера днём этот вопрос показался бы мне неуместным, но не теперь.
За сутки слишком многое изменилось.
Близкий человек превратился в чужака, чьи поступки я не понимаю и не хочу понимать. Он унизил меня, опошлил наш брак, но вместо того, чтобы извиниться, пошел дальше — выдвинул сумасшедшие требования, уверенно полагая, будто я всё проглочу. Покапризничаю для вида и смирюсь.
Право слово, смешно. До горечи. Потому что выходит: не только я не знаю своего мужа, но и он не знает меня.
