У него же всё прекрасно. Это у меня жизнь с ног на голову перевернулась.
В нашу спальню залетаю на несколько минут, только чтобы снять платье, накинуть халат и взять сменное белье. Оставаться надолго в ней не планирую. В гостевой первым делом запираю дверь и иду в душевую.
Срочно требуется смыть с себя всю грязь, в которую с какой-то маниакальной упертостью весь день окунал Зотов. Хорошо окунал, потому что вот сейчас реально довел до точки.
Забираюсь в кабинку, включаю воду, горячую настолько, чтобы вытерпеть жар, хватаю гель, мочалку и начинаю себя тереть.
Сначала спокойно, потом сильнее, и еще сильнее.
Наступает откат. Я остервенело скребу себя, скоблю и царапаю кожу, словно так могу стереть вонючую мерзость, в которую меня макнули головой, и реву.
Реву со всхлипами, а потом навзрыд. Захлебываюсь слезами, переживая разочарование и предательство.
Перед глазами проносится вчерашний день, сладкая парочка, их поцелуи, угрозы мужа, ненависть Измайловой, ее беременный живот.
Какая мерзость, грязь, фальшь.
В какой-то момент силы покидают, и я просто опускаюсь на поддон, поджимая под себя ноги. Сколько так сижу, позволяя слезам беспрепятственно катиться по щекам и смешиваться с каплями воды, не знаю. Выбираюсь, когда понимаю, что всё, батарейки сели. И если не выйду, так и усну в позе эмбриона.
Чтобы встать на ноги, не поскользнуться и не упасть, принимаю просто-таки титанические усилия. Обматываю тело простыней и медленно ковыляю к кровати.
Засыпаю, как только голова касается подушки.
Просыпаюсь от грохота.
Дверь под ударом то ли ноги, то ли плеча Зотова проламывает часть откоса коробки и отлетает в стену.
Муж приближается и опускается на кровать, притягивая к себе.
— Тише, Ариш, тише... все хорошо... тебе просто дурной сон приснился... сон слышишь... всё будет хорошо, тш-ш-шшиш, родная.
Что? О чём он говорит? Какой сон?
Сознание еще покрыто хмарью, доходит с трудом.
— Ты плакала. Через дверь всхлипы услышал."
"Хмурюсь, тянусь потереть глаза. А щеки действительно мокрые.
Гад! Вот до чего довел. Уже и во сне покоя нет.
— Уходи, — сиплю.
Не могу его видеть. Не хочу.
— Арина... посмотри на меня, — голос глухой, но требовательный..
Не подчиняюсь. Мотаю головой. И руки его от себя отодрать пытаюсь
Не выходит. Он сильнее.
— Ты почему в мокром полотенце лежишь? Заболеть решила? — переключается на иное. — Снимай немедленно.
Рывком приподнимает и сдергивает ткать в пару движений.
Снова сопротивляюсь.
— Не трогай меня! — бью по рукам.
