Я тебя не отпущу, поняла?!
Слова звучат жестко. Роман тянется к губам. Наверное, хочет поцелуем заклеймить и поставить точку. Не выходит. Меня скручивает Желчь поднимается по пищеводу. Рот наполняется вязкой слюной и горечью. Прикрываю рот рукой, почти сваливаюсь с кровати и на подкашивающихся ногах спешу в санузел.
Успеваю вовремя. Рвет нещадно. Мне так дурно, что все мысли о произошедшем уходят на задний план.
Как умываюсь, пью всунутую в руки воду и добираюсь назад до кровати — не особо осознаю. Мыслей нет. Сил нет.
Чувств нет. Даже то, что Роман не уходит, а ложится рядом и к себе на грудь притягивает, уже не заботит.
10.
Просыпаюсь, будто из омута выныриваю. Ощущение, что отдыхала, напрочь отсутствует.
Голова тяжелая. Мышцы ломит, словно накануне не за столом с вилкой сидела, а нещадно железо тягала. Горло побаливает, во рту кислит.
Да, здорово меня вчера накрыло. Приступ мигрени, спровоцированный поступком Зотова, скрутил основательно. Жаль, что запоздал немного. Вот бы всё это безобразие да в рожу будущему депутату выплеснулось.
Так нет, не вышло. Рома управился быстрее.
Я не страдаю амнезией, прекрасно помню, что он сделал — совершил насилие.
Именно так и никак иначе. Да, не планировал. Да, пришел успокоить. Но в итоге сорвался. Не захотел услышать моё «нет», поставил своё «да» на пьедестал и сделал то, что сделал.
Решил, что ему позволено всё. Муж ведь, чтоб его.
А сопротивление, слезы, укусы и царапанье... отмахнулся, да и ладно.
Не знаю, как он, я себя мошкой почувствовала.
Мелкой, тщедушной и бесполезной.
Которой взяли и походя крылья оторвали. А она вроде как попищала, посопротивлялась, попыталась укусить, но весомого вреда один фиг не причинила.
Ощущения?
Мерзкие. Что тогда, что теперь. И полное осознание, что если один раз он это провернул, не особо страдая моралью, то и дальше вполне сможет. Совесть его мучить не станет. А если что, для неё есть заранее припасенное оправдание: «Я —его жена, он — мой муж».
Из кровати подниматься не хочется. Но понимаю, что надо.
"
"Утро давно не раннее. Солнце поднялось высоко. И у меня есть планы. Обещала заехать в детский дом, сделать последние согласования по поводу Ивановой и передать им то, что было закуплено волонтерской организацией.
К тому же, прятаться — не выход. Да и не мой случай. Я — не страус, голову в песок совать не собираюсь. А вот биться за свободу и независимость — да.
Какими методами?
Тут вариантов не так много, учитывая, что Рома свою позицию обозначил четко.
