А как иначе? С такими обалденными ароматами, витающими по кабинету, ничего иного не остается.
Около пяти возвращаюсь домой. Краем глаза цепляю стоянку и убеждаюсь, что охраны Зотова нет. Отстали или их на закрытую территорию теперь не пускают — не знаю, да и не особо заботит. Все мысли занимает предстоящий вечер.
Что удивительно — страха нет. Зато предвкушение зашкаливает. И чувство в крови гуляет, щекотное такое, как пузырьки шампанского. Азарт или вызов — не могу определиться.
Именно на гребне вот такого яркого эмоционального подъема принимаю душ облачаюсь в доставленное курьером платье-футляр черничного цвета и, оценив довольно открытое декольте, которое раньше бы забраковала, решаюсь на провокацию.
Не оставляю волосы распущенными, чтобы они немного прикрывали мои прелести, а уверенно скручиваю их и закалываю в невысокий свободный узел чтобы открыть шею и не только её.
— Неплохо, — выдает Руслан Германович с порога.
Он заявляется собственной персоной в девятнадцать ноль-ноль и окидывает меня оценивающим взглядом.
— Неплохо? — хмыкаю и с ухмылкой присоединяюсь к рассматриванию той части меня, где его взгляд конкретно так завис, — а мне вот кажется, что тут даже лишку.
Может, операцию по уменьшению сделать? А то порой кажется, будто не со мной разговаривают, а именно с ней.
Шпилька достигает цели. Руслан Германович пару раз моргает и, наконец, поднимает взгляд выше. Свой фирменный непробиваемый взгляд
Зря и наивно я ожидаю увидеть в нем смущение. Ох, зря. Ленивый пофигизм, скрытая насмешка и только.
— Я вообще-то про платье говорил.
Да ладно?
Прикусываю щеку изнутри, чтобы не засмеяться.
Вот это наглость и самоуверенность. В сочетании с внешней красотой и успешностью, о которой его облик кричит каждой деталью образа, — просто убойная смесь.
Сам Арбатов, к слову, выглядит шикарно в темно-синем костюме и черной рубашке.
Но после его слов и лениво-надменного разглядывания моей персоны делиться комплиментами как-то передумываю.
— Повернись спиной, — короткий приказ и не крохи сомнения, что я откажусь.
Выполняю и с трудом сдерживаю легкую дрожь, когда теплые пальцы касаются открытых участков тела, застегивая на шее золотую цепочку с каплей бриллианта.
Желание веселиться сразу как-то пропадает.
— Так лучше, — Руслан Германович не скрывает сарказма, разглядывая моё отражение в зеркале.
Не могу точно определить, относятся ли его слова к украшению, или так он между делом оценивает реакцию моего тела на его близость.
