Себя преодолеть

В тексте под фотографией рекламировали коктейль «Дайкери». Гарантией превосходных качеств напитка — стакан дайкери в руках великого писателя...

Вырванную страничку с портретом Паны я поставил на четвертое, свободное кресло. И спросил Эрерру, показывая на стол:

— Что из стоящего здесь предпочел бы выпить Папа?

— Водку, — говорит Эрерра. И ставит перед креслом Папы рюмку. Я наливаю водку. И все мы пьем в память о Человеке. После, взволнованные, молчим...

Нас сблизили воспоминания об испанской войне, — продолжает рассказ Эрерра.

— Нет, это была еще не дружба. Она пришла позже...

В 1943 году Папа занимался поисками субмарин — немецких подводных лодок. Была такая служба. Немцы охотно захватывали в море рыбацкие суда. Отнимали у рыбаков хлеб, воду, свежие продукты и заодно выбивали из несчастных информацию. Важно было знать о таких субмаринах. Владельцы яхт и рыбаки могли помочь военному командованию.

Хемингуэй ненавидел фашизм. Он почти не вылезал из собственной яхты «Пиляр», разыскивая немцев.

Вот в ту пору мы и сошлись с ним. А в 1946 году я стал его секретарем. Это не официальная должность. Я помогал Хемингуэю в переписке, в разборе корреспонденции и других делах.

Эрерра так убедительно рассказывает, что мне кажется все понятным и без перевода. Нет, он говорит спокойно, без игры и аффектации.

— Лучшие из лучших качеств Папы? Трудно выделить. Наверное, гигантские человеческие чувства. Этими чувствами одарены люди в его произведениях. Трудная, порой невыносимая жизнь его героев — это очень нелегкая жизнь самого Папы.

Ведь персонажи и сюжеты книг очень напоминают Хемингуэя и его судьбу.

Голос Эрерры все тише и тише. Он смотрит на нас и не видит. Он сидит в кресле, сгорбившись, положив руки на колени.

— Хемингуэй любил охоту. Он убил много зверей. Вы завтра увидите его дом. Там много редких охотничьих трофеев. Он участвовал в пяти войнах. В боях убивал врагов. Потому что считал, что их нужно убивать. Но не был жесток.

Я видел Папу плачущим над искалеченным котенком.

Автомобиль раздавил ему лапы.

«Принеси блюдце молока и пистолет, — приказал Хемингуэй. — Пистолет спрячь за спиной, чтобы котенок не видел».

Я выполнил просьбу и, жалея Папу, вызвался пристрелить котенка.

Он наотрез отказался: «Ты не сделаешь это как нужно, без боли, наверняка. Я так умею».

— А Хемингуэй любил спорт? — спрашиваю я нарочно. Весь вечер Эрерра говорит о дорогом и любимом человеке. Он хочет сказать больше и лучше. И устал.