Себя преодолеть

С одной стороны выбиты год и девиз. С другой — древняя богиня победы венчает воина венком. У самого края медали — крошечные цифры: проба золота...

Стэнли мечется, едва сдерживая ярость. «О! С каким наслаждением я сейчас бы отлупил его! Нет, не отлупил. Задушил. — Он сжимает в бешенстве кулаки. — Таким не место на земле. Я уверен!»

В запальчивости Виколь даже не заметил, когда массажист дал ему эти две крупные таблетки.

Настоятельное: «Съешь, ну, съешь!» — и только тогда увидел их в ладони.

— Неплохая штука, — заверил старик и подтолкнул руку для убедительности.

А коробку спрятал в карман.

—Опоздаешь, глотай! — Старик поднес руку к губам Стэнли.

— А-а... — сообразил Стэнли. — Допинг... — И задумался. Он вспомнил длинные серые дни, похожие один на другой. Постылую и нелюбимую работу. Вечные, мелкие, как мошкара, заботы. Среди воспоминаний один спорт вызывает сильное и полнокровное чувство. Как выразить это словами, если вся жизнь в нем!

Рассветы — тысячи утр... В горло не лезет кусок хлеба, в глазах — сон.

Будь проклят мир — так хочется спать! Пустые улицы, сиротливые фигуры дворников. И унылые люди. Их мало в ранние часы. Но они злы и безучастны ко всему. И механически выполняют то, что требует жизнь. Идут, едут, читают газеты, дремлют. А потом работают, чтобы завтра все повторилось. И ради этого повторения живут... Виколь вспомнил родные горы. И даль, которой нет конца и начала. И чистый воздух, которым люди внизу давно отвыкли дышать. И белые облака, и шум ручья, срывающегося с пятиметровой высоты. И его холодные струи...

Вот поэтому он и полюбил спорт. Это и родные горы, и даль, и ворчание студеного водопада.

Виколь вернул таблетки старику.

— Не надо. Я не ребенок в спорте. Перепробовал и испытал все. Знаю, что к чему. Ненависть — превосходный допинг.

Шорт не поднял штанги. Да и не пытался ее поднять. Победа обеспечена: противник загнан на чудовищный вес.

Когда вызвали Виколя и он появился на сцене — взъерошенный, с сумасшедшими глазами, Шорт решил остаться.

«Все равно вызовут для награждения». И отошел к занавесу. Ему хотелось полнее насладиться триумфом, увидев собственными глазами унижение врага.

Массажист не пошел на сцену. «Не поможешь ему ничем». Устало присел на стул. Дерево еще хранило тепло, хотя Стэнли уже наверху. Аккуратно сложил его костюм. Потрогал рукою коробку и пожалел: «Зря парень отказался, иногда ведь помогает». Мимо прошел менеджер. Взобрался на лестницу и, приподнявшись на цыпочках, замер в ожидании.