Себя преодолеть

— Летать! — Рука носится над моей головой.

Жарко. Делаем остановку. Хосе пьет кофе. Я жду в машине. Растрепанный пожилой человек моет стекло мыльной пеной. Я не звал его. Он смотрит на меня, и у него виноватый вид. Он старается.

Хосе садится рядом. Курит и наблюдает за мойщиком.

Хосе решил, что я позаботился.

Хосе — настоящий шофер в кубинском смысле этого слова. Он создан водить машину. Не важно как, но водить. Мыть, исправлять — не его забота. Правда, иногда он открывает капот. Долго и сосредоточенно что-то там разглядывает.

Иногда отвинчивает пробку с радиатора и смотрит в дымящееся отверстие. С сожалением качает головой. Закрывает капот, Закрывает так, как после тяжелой работы. На маленьком лице выражение трепетного восторга и благоговения смешивается с какой-то непонятной тревогой.

Хосе считает правила уличного движения обузой и выдумкой трусов.

Вот он заметил продавца, стоящего у груды ананасов. Хосе, не разворачивая машины, гонит ее назад к ананасам. Гонит на большой скорости. Потом, не выпуская сигары, деловито таскает за листья пузатые ананасы, словно кроликов за уши.

Вертит их перед глазами и отпускает. Они, как парашюты, летят в багажник. Продавец, молодой парень в очках, спрашивает:

— Немец? — и кивает на меня.

— Руссо. — Хосе стоит у меня под рукой. — Здоровый руссо. А кубано вот! — Хосе показывает на свою макушку и мою грудь.

Около нас собралось несколько стариков. Они пристально изучают меня. Высохшие черепашьи шеи. В глазах удивление.

— Форте, — скрипит один из стариков и показывает бицепс, точнее, рубашку, потому что бицепса под рубашкой нет уже много лет.

— Форте, — подтверждает старик с сигарой во рту.

— Э-э, — дребезжит третий и подметает рукой воздух возле земли. Затем поднимает вверх воображаемого человека и небрежно швыряет его в сторону.

Идем к машине. Старики прощаются:

— До свидания. Браво, форте!

Впереди на горизонте синие горы Эскамбрай, а прямо перед нами — ободранный бок белого лимузина. Автомобиль, пренебрегая нашими отчаянными сигналами, беззаботно вынырнул с проселочной дороги.

Вынырнул навстречу судьбе в образе Хосе. Тот резко затормозил и обрушился на изумленного водителя лимузина с яростной бранью. Кубинец смущенно взирал на разъяренного Хосе и нежно на свою подругу, восседавшую на его коленях.

Мы проскочили вперед, и Хосе попросил:

— Папа, покажи им кулак!

После мы долго ехали, и я заснул. Проснулся, потому что машина остановилась. Место слева уже пустовало.