Себя преодолеть

Я вышел узнать, в чем дело.

— Глушитель, — встретил меня новостью Хосе. — Оторвался глушитель, папа.

Хосе достает инструменты и задумчиво смотрит на землю. Он не представляет себя под машиной. Раскладывает инструменты красивым рядком.

Толстый парень-негр стоит рядом и сопит, разглядывая нас. Хосе разглядывает инструменты. Я сижу на обочине...

...Из-под машины торчат две грязные пятки. Хосе наклоняется и вежливо подает инструменты толстяку. Потом открывает капот и долго смотрит на радиатор. Ни один мускул на лице не выдает его чувств.

Толстому парню помогает его товарищ, смешливый мулат. Из-под машины несется хихиканье вперемежку с надрывным кряхтеньем толстяка.

Через сорок минут все готово. Я в машине жду Хосе. Он расплачивается с работниками. Едем. Под машиной трескучие взрывы.

— Хосе, они починили глушитель?

— Да, — отвечает помрачневший Хосе, — закрепили проволокой. — И зло бранится.

— Дорого обошелся ремонт?

— Пустяки, папа. — И замысловато выругался по-русски.

Хосе устал. Лицо осунулось. На каждой остановке он выпивает по чашке кофе и всю дорогу беспрерывно тянет крепкую сигару.

— Хосе, останови-ка.

— Угости ананасом. — Я делаю это нарочно. Он сильно устал, и ему надо отдохнуть.

Солнце уже перекатилось на запад. Но по-прежнему невыносимо жарко.

Хосе достает из багажника ананас. И я не могу понять, почему вместе с «ушастыми» плодами лежит продымленный глушитель. Он ведь прикручен проволокой под машиной. Переворачиваю тяжелый глушитель.

— Понимаешь, папа, пять песо. Они требовали пять песо. А за пять песо в Гаване мне приделают новый, а не прикрутят проволокой это старье.

— Но они его прикрутили. Я сам видел!

— Потом оторвали. Я не дал им пять песо, и они оторвали глушитель.

Теперь мне понятно все: и почему хмурился Хосе, и почему не взял деньги, и почему ругался по-русски.

Хосе бегает возле багажника и показывает, как спорил с этими вымогателями и как они оторвали потом глушитель.

— Поехали, папа. — Хосе нажимает на педаль.

Из мотора раздается виноватое повизгивание.

Хосе стоит в позе матадора, готового нанести свой последний удар. Стоит над открытым двигателем. Он дергает тоненькие проволоки в пластмассовой черной коробке.

Я покорно нажимаю стартер. Визг на полтона выше.

— Отоматик, — безапелляционно выносит свой приговор Хосе и щелкает капотом. — Толкай, папа!

Я вылезаю из машины и ищу, где бы поудобнее навалиться. Хосе усаживается за руль. Машина не заводится.