Себя преодолеть

Я уже прикинул возможности Шеманского — главного своего противника. А когда увидел его — начал все заново пересчитывать. Шеманский плотен. Загорелое, спокойное лицо, уверенные движения. Нет, уж лучше я все пересчитаю заново. Так надежнее.

Вчера на тренировке ко мне подошел Владимир Стогов. Он седьмой раз выступает на чемпионатах мира. Взволнован:

— Миякэ в отличной форме.

Миякэ — первый его конкурент, если не считать венгра Фельди. Я пошутил, намекая на силу и опытность Стогова:

— И мы щи не лаптем хлебаем.

Володя даже не улыбнулся: пора шуток наступит для него 16 сентября, когда он выступит, а нас еще будут ждать поединки.

Нет Бергера. И, как сказали американские ребята, из-за плохой спортивной формы. Мы обрадовались за Женю Минаева. Но преждевременно: приехали итальянцы, и оказалось, что чемпион Европы Маннирони в превосходной форме. Тренер Пиньятти проинформнровал об этом большим пальцем правой руки и выразительным возгласом:

Пока еще нет поляков, и Володя Каплунов томится в безвестности: что ждать от Бажановского?

Курынов щеголяет в новом костюме.

полусредневес, покушающийся на внушительную сумму — 425 килограммов. Но его никто не принимает всерьез.

Мне завидно. Признаться, не всегда правы «всезнающие» спортивные журналисты, вставляя в свои отчеты ходульную фразу: «Старые соперники были рады новой возможности померяться силами».

В среднем весе как будто все просто. Венгр Вереш — первый... А Коно?! Опять Коно, тот самый Коно, который клялся больше не подходить к штанге и быть только судьей. Когда при встрече я увидел его пополневшее лицо, пожал руку и потрогал бицепсы, — понял: до судейства далеко. Так и вышло: Коно будет выступать.

Еще не прибыли два основных претендента на золотую медаль в полутяжелом весе: поляк Палинский и англичанин Мартин.

Москву все лето поливали дожди. А здесь совсем сухо. Жаркое солнце выжгло землю. Сморщились листья, пожухла трава. Над городом пыльное облако.

Мысль о соревнованиях не дает покоя. Меряю ногами незнакомые улицы одну за другой. Неизвестные памятники, чужие лица...

Шум и солнце утомляют. Сажусь в трамвай и уезжаю на Маргит. В старом вековом парке, не тронутом войной, тихо и прохладно. Штраусовский Дунай, но вовсе не голубой.