Себя преодолеть

Нужно так отработать технику, чтобы молниеносное движение со штангой было наиболее экономично. И упражнение повторяется, повторяется... Однажды усталые руки не выдержали веса, и локти воткнулись в колени. Тяжелый перелом кисти...

Теперь на руке крупный твердый нарост. И все-таки толчок остался его любимым движением. Страх боли был подавлен.

На Олимпиаде в Риме Миякэ нетерпеливо рвется к золотой медали. Одна прикидка следует за другой. Непоправимые глупости. Нервы и сила растрачены до соревнований. Вместо золотой — серебряная медаль.

В Вене воля Стогова и та же ненужная горячность снова разбивают заветную мечту.

И вот Миякэ на будапештской сцене. Бледное лицо. Горящие глаза. Проходит минута. Он резко поворачивается и почти бежит на помост к штанге. У штанги снова стоит. Из-за кулис среди полной тишины несется отрывистый вскрик тренера — как удар хлыстом. Секунда — и тренер уже возле помоста. Миякэ что-то кричит в ответ. Тренер подхватывает злой крик. И атлет смыкает пальцы на металлической шее штанги.

..

С Имре Фельди я познакомился в Вене, когда собирал материал о сильнейших атлетах мира. Имре — шахтер из Татабаньи. Он показал мне свою руку. На трех пальцах не хватает суставов.

— Это от шахты на память: силой наградила недаром. Кое-что и забрала. Отхватило в аварии под землей. Еще дешево отделался...

Среди рабочих Имре, несмотря на маленький рост и вес, выделялся силой. Невысокие и слабые от природы люди почти всегда тянутся к силе. Чаще других они встречаются в зале и усерднее других тренируются.

Имре крепок. Руки и ноги в тугих узлах мышц.

...Фельди на помосте. Ему сразу же начинают помогать «родные стены». Зал встречает любимца дружным криком:

Но сильнее всех Миякэ.

Что говорить Стогову в утешение? Ругаю плохих судей. Стогов соглашается:

— Факт. Сбили меня с первых подходов. Но не в этом суть. Устал я за эти годы. И потом бесконечные прикидки: все решаем, кто первый номер в нашей сборной. Воюем друг с другом на родной земле, выкладывая силы. Ерунда какая-то.

А я уже не молод: не могу выдержать лишнюю нервотрепку. Вот... — Стогов отвернулся и закусил губу. Швырнул ботинки в свой знаменитый портфель-ветеран.

В отель я вернулся разбитый, снедаемый горькой обидой за товарища. Надо было писать отчет в газету. Писать не хотелось. С вожделением глянув на кровать, сел за стол.

Я размышлял о проигрыше Стогова и о грустных словах, сказанных им, а перед глазами стоял счастливый японец. И шумел восторженно зал.