Седьмая жертва

С тех пор он замкнулся в молчании. Он даже не пытался разделить со мной горе. Как будто сын погиб у него, а не у меня. Как будто все это меня не касается.

Он молчал три месяца. Потом начал говорить. О господи, уж лучше бы он продолжал молчать! Он называл меня безмозглой потаскухой, которая растеряла остатки стыда при виде чужих мужиков. Он обвинял меня во всех грехах. Разве я сама не знала, что виновата? Разве я винила себя меньше, чем он? Он не хотел видеть, как мне больно. Потом я поняла, что он видел, но ему казалось, что этой боли недостаточно.

Я пыталась покончить с собой. Резала вены. К несчастью, домработница явилась раньше обычного. Меня откачали. И засунули в больницу. Врачи уговаривали меня смириться, объясняли, что моя смерть ничего в этой жизни не изменит и сына не воскресит. Ну почему они не понимали, что я не стремлюсь ничего менять в жизни, она сложилась так, как уже сложилась. Я просто не хочу этой жизни. Пусть она, такая, как сложилась, идет дальше без меня.

В больнице меня держали полгода. Каждый день приезжал муж, привозил продукты, лекарства. И говорил. Я старалась не слышать, но ничего не получалось. Через полгода меня выписали. Накачали какими-то препаратами."

"Боль осталась, она никуда не ушла. Жить по-прежнему не хотелось. Изменилось только одно: я поняла, что у меня нет сил самостоятельно покончить со всем этим. Полгода меня лечили гипнозом и добились-таки своего. Теперь я не смогу по собственному желанию прервать свою жизнь.

Я выходила на улицу и мечтала о том, чтобы меня переехал грузовик. Или чтобы меня убил грабитель. Несколько раз я пыталась выскочить на проезжую часть, стояла на тротуаре и выбирала момент, когда поток машин будет самым плотным, и в последнюю секунду понимала, что не смогу. Гипнотизеры, будь они прокляты! Они не убили мою боль, они не убили мою душу, зато лишили меня возможности самой уйти от невыносимого страдания.

Но сегодня этому придет конец.

Встретила случайно, на улице. Он подошел ко мне и спросил, как я себя чувствую. Он улыбался мне понимающей и сочувственной улыбкой. Я ответила, что чувствую себя превосходно.

– Я вас понимаю, – сказал он. – Это был глупый вопрос, женщина в вашем положении вряд ли вообще что-то чувствует, кроме огромной всепоглощающей боли.

– Откуда вы знаете?

– Я все знаю. Разве вы еще не поняли?

И тут меня прорвало.