Седьмая жертва

Доценко, Сережа Зарубин и подключенный к работе Коля Селуянов приносили Насте эти сведения, и она терпеливо и методично заносила их в схемы и таблицы, надеясь на то, что когда-нибудь и где-нибудь эти сведения если не пересекутся, то хотя бы прикоснутся друг к другу.

Одновременно Настя, выполняя приказ Гордеева, готовила подробную справку для психологов. В какой день недели и время суток совершено убийство, где, каким способом, характеристика потерпевшего, описание места преступления и оставленных улик, фотографии фигурок, ксерокопии записок.

Дойдя до убийства Фирсовой, Настя задумалась, нужно ли прилагать к материалам видеокассету с фильмом «Семь». С одной стороны, все это может оказаться ее собственными домыслами, не имеющими ни малейшего отношения к преступлениям Шутника, и это только запутает специалистов, но, с другой стороны, если Шутник действительно находится под влиянием этого фильма, то психологам необходимо его посмотреть.

По мере составления справки факты становились на свои места, и Настя не переставала удивляться тому, что не выстроила их подобным же образом раньше.

Не выстроила, потому что не хотела. Потому что очень страшно было верить в то, что игра идет против нее, а не против Татьяны. И очень хотелось интерпретировать их по-другому. Никому не нравится признаваться себе в неприятных вещах, а уж если это вещи не просто неприятные, а пугающие, тогда тем более. Она всегда так гордилась своей рациональностью, своей способностью отстраниться от эмоций и мыслить четко и последовательно, а оказалось, что она обычный человек, с развитым инстинктом вытеснения.

То, что вызывает тревогу, вытесняется из сознания и замещается различными оправданиями, надуманными объяснениями или искусственными фактами.

– Юра, ты мне велишь обращаться к какому-то конкретному психологу из наших, на Петровке, или тебе все равно? – спросила она Короткова, когда справка наконец была закончена.

– Без разницы, – ответил он. – А у тебя есть на примете кто-то получше наших?

– Ларцев.

Коротков вскинул на нее удивленные глаза, помолчал, доставая сигарету из пачки, закурил.

– Не боишься?"

"– Юрочка, нельзя бояться до бесконечности. Мы с тобой оба знаем, что Володя хороший психолог, кроме того, он разбирается в нашей работе и в наших трудностях. И кроме того, нашей вины нет в том, что случилось. Он сам пошел туда и сам угодил под пулю.

– Но мы его спровоцировали, – заметил Коротков. – Я же помню.