Седьмая жертва

Вот я тебе на примере тещи скажу: на похороны человек пятьдесят пришло, из них только трое или четверо все годы, пока она болела, регулярно звонили и справлялись о ее самочувствии, из этих троих-четверых всего один предлагал помощь. А остальные откуда взялись? Когда-то они с ней вместе работали, виделись каждый день, общались, делали одно дело. А потом, когда ее паралич разбил, – он сделал выразительный жест и прищелкнул пальцами, – фьюить! Растворились в небытие. Однако проститься пришли. Так что не вали все на наши с тобой головы и на нашу работу.

У всех так.

Вода в чайнике закипела, Юра приготовил кофе и пододвинул Насте чашку с умилительной розочкой, увитой голубыми листочками. Сам он пил из высокой кружки, на которой был изображен свирепого вида бульдог.

– Ты что, посуду по половому признаку раздаешь? – осведомилась Настя, скептически разглядывая узор на чашке. – Девочкам – розочки, мальчикам – служебные собаки.

– Не хочешь – могу поменяться, – отпарировал он. – Мне без разницы, из какой чашки пить.

Ты когда к Ларцеву поедешь?

– Сегодня. Вот кофе допью и поеду.

– Привет передашь от меня?

– Давай свой привет, только упакуй как следует, – пошутила Настя.

Некоторое время они молча пили кофе. Коротков исподтишка разглядывал Настю, она чувствовала его взгляд, но никак на него не реагировала. Обычно в таких ситуациях она начинала злиться, потому что терпеть не могла молчания, во время которого ее разглядывают, но сегодня она с удивлением понимала, что ее это нисколько не трогает.

Какая разница? Разглядывай не разглядывай, а все равно получишь еще два посторонних трупа, а потом третий, ее собственный. Острый страх, пережитый во время просмотра фильма «Семь», сменился бесчувственностью и ледяным спокойствием. Настя знала, как опасно это спокойствие, оно притупляет внимание и остроту восприятия, и человек в таком состоянии часто сам идет навстречу собственной смерти. Не потому, что хочет ее, а потому, что не видит опасности, хотя должен был бы видеть.

– Ася, почему ты не хочешь, чтобы тебя охраняли? – внезапно спросил Коротков, будто прочитав ее мысли. – Если ты уверена, что Шутник собирается тебя убить, то ведешь себя чудовищно легкомысленно.

– У него на повестке дня еще два убийства, за грех гнева и грех зависти.

Вот когда он их совершит, тогда придет пора меня охранять. Знаешь, – медленно сказала она, отставляя чашку, – мне кажется, что я схожу с ума.