Седьмое небо в рассрочку

Чулки особенно «актуальны», ведь на улице двадцать пять градусов выше нуля, без них и без шерстяной кофты просто никак нельзя! Шла лохматая барышня по кладбищенской дороге, как солдафон, размахивая руками и широко шагая, да ботинки на платформе подвернулись или девица споткнулась, но ее повело точно на автомобиль.

– Куда прешь! – взревел Южин, утопив педаль тормоза.

Девица бухнулась на капот и таращилась бессмысленными глазами по сторонам, словно опасалась, что из могил выскочат полусгнившие покойники.

– Рехнулась? – вылетел из машины Южин с воплем потерпевшего. – Какого под колеса бросаешься? Скажи спасибо, что медленно ехали!

По долгу службы Марину полагается быть в центре событий, какими б незначительными они ни были. А вдруг столкновение спланировано? Вдруг девица – часть коварного плана? Но видя, что чернушка либо напугана, либо у нее в головке свистопляска, потому ничегошеньки не соображала, Марин взял ее за плечи, поинтересовавшись:

Она взглянула на него соловыми глазами, потом перевела тупой взгляд на Южина, пыхтевшего рядом:

– Накуренная.

– Может, у девушки горе, – начал было возражать Марин, да примолк, так как кофта соскользнула с ее плеч и…

Чуть ниже левого плеча красовалась знакомая татуировка – анкх с крыльями летучей мыши. Неужели совпадение? Досадно будет.

Девушка выпрямилась, натянула кофту на плечи, сказав очень тихо, при этом шатаясь:

– Я в порядке.

– Как же, горе у нее! – бухтел Южин. – Наша сдвинутая молодежь время коротает на кладбищах, ведь больше им негде тусоваться! Девка из этой же среды, из сдвинутых. Смотри, как размалевана – в гроб краше кладут.

С декоративностью она действительно перебрала, вся эта графика на личике не украшала, а отпугивала. Волосы (черные, конечно) она не расчесывала, наверное, с неделю, плюс к ним: черные тени на веках, черная помада и маникюр, пирсинг в носу и на нижней губе.

– Поезжайте, а я отвезу ее домой на такси, – сказал Марин, отступая от машины вместе с чернушкой, которую он поддерживал за плечи.

– Зачем она тебе? – ворчал Южин. – Она ж из секты, сектанты тебе голову снесут…

– Трогай, – отмахнулся Марин. Когда машина отъехала, он встряхнул чернушку: – Эй, тебя как зовут?

– Ясно.