Седьмое небо в рассрочку

И где же ты живешь, счастье мое? Адрес хоть помнишь?

– Д-да… помню… – промямлила она сухими губами.

А глазки… вот-вот сомкнутся! Лишь бы не навсегда.

Шатунов не обратил внимания ни на вынужденную остановку, ни на черную девицу со странностями, ни на то, что Марин бросил их ради чернушки. Он вообще всего этого не заметил, так как был далеко, очень далеко. Шатунов отправился в путешествие назад, туда, где ему было… Это может понять человек, который испытал хотя бы толику тех ощущений, которые хлынули на Леху в то счастливейшее время.

Когда Ева появлялась, мир сужался до узкого круга, где находились он и она, но безоблачность – стихия непостоянная…

– У тебя совсем пусто, – сказала Ева, пройдясь по квартире, и крикнула куда-то вверх: – Э!.. Слышишь? Э-э!.. Эхо. Это пока сарай. Ты собираешься его заполнять, чтоб дурацкого эха не было?

Шатунов принес бокалы с вином, бутылочку знакомый привез из-за бугра, толканул за бешеные бабки, клялся, что коллекционное. Бокал взяла Ева механически, пригубила и не пришла в восторг от божественного вкуса, не поинтересовалась, откуда это изумительное вино и как оно называется.

В общем, шаблонный диалог не завязался, а Лехе мечталось рисануться перед ней, мол, я для тебя… и так далее.

Ева снова двинула гулять по пустой квартире, Леха же рассматривал бордовую жидкость в бокале, отпил глоток, как истинный сомелье… кислятина, далеко не божественная. И вкус был перенасыщен терпкостью. Шатунов повертел бутылку, кажется, он по старой привычке купился на наклейки, решив, что вино фирменное.

В момент, когда он придумывал легкую казнь мошеннику, Ева, фланируя мимо, протянула ему бокал, не глядя, дескать, налей еще. Да он с радостью! И тут же простил знакомого, ведь Ева не отвергла кислятину, но уточнил:

– Великолепное, – бросила она с небрежностью, свойственной людям, искушенным во всех человеческих радостях.

Между ними прочно укоренилась тайна. Леха слышал ее, чувствовал порами кожи, видел и ничего более так не хотел, как разрушить. Он смело сделал первый шаг к разрушению.

Дотронувшись своим бокалом до бокала Евы, Леха непринужденно (этому его никто не учил), но с огромной надеждой, которую старался не выдать, сказал:

– Вот если б ты переехала ко мне и занялась заполнением этого сарая, я б исполнил любой твой каприз.

Фактически предложение сделал, Ева же… прикинулась глухой, вышла на балкон, перегнувшись через перила, глянула вниз. Ну и Шатунов не стал топать ногой, настаивая: скажи немедленно – да или нет.