Седьмое небо в рассрочку

– Шатунов Леонид Федорович?

– Вы задержаны по подозрению в убийстве…

Люка забежала в дом, кинула сумку в угол и в изнеможении рухнула на диван лицом вниз, еще и голову закрыла обеими руками, будто кто-то собрался ее поколотить, а она защищалась. Скорей всего девушка отгораживалась от ужасного мира, который приносил одни разочарования.

Через паузу вошел и Хок, не столь экспрессивно выражая свое состояние. И ему понадобилась поддержка в буквальном смысле, присесть – не присел, а вот спиной он упал на стену и выпустил из рук лямки рюкзака, который громко бухнулся у его ног.

До сих пор не верилось, да нет, в голове не укладывалось – Гектор убит. Эта рана над ухом… конечно, она от пули.

Гека застрелили. Да, наемный убийца, киллер, ассасин – хоть как называй, окружая ореолом романтики душегубство, но тот, кто по роду деятельности нес смерть и считал себя неуязвимым, заурядно пал от обычной пули.

С Хоком столбняк случился, он не отрывал глаз от маленькой дырочки над ухом Гектора, в то же время понимал: нужно бежать, пока их не заметили рядом с трупом.

Примерно в пятистах метрах, в кафе под открытым небом несколько человек наслаждались напитками и разговорами, они могли увидеть Хока с подругой, потом опознать и тогда…

Тем временем Люка судорожно обыскивала карманы Гектора, она очень торопилась, нервно озиралась. Она же и толкнула неподвижного Хока в плечо, на бегу бросив одно слово: «Бежим». На автопилоте он кинулся за ней. Люка села за руль, ему пришлось довольствоваться пассажирским местом, да он, собственно, и не возражал…

Стоял Хок долго, то глядя в пол, то на Люку.

Кому-то нужно брать голову в руки и думать, как быть, и, наверное, принимать решения должен он, мужчина.

– Люда… нам сейчас надо дергать отсюда.

Хок впервые назвал ее по имени, от которого она, признаться, отвыкла. Люка перевернулась на спину и посмотрела на него с интересом, а может, с подозрительностью. Недоверие у нее в крови, недоверие и готовность к осечкам.

Он давно заметил, что сначала она провернет ситуацию в негативном ключе, только потом подпустит немного, совсем чуть-чуть, позитива. И наверно, это правильно: лучше готовиться к худшему, а хорошее… хорошее принимается без оговорок.

– Кто тебе сказал мое имя? Гек? – спросила она.

– Нет. Вернее, услышал от него, но когда он случайно оговорился, так что не щурься, будто я засланный казачок.

Установка Гектора: никто не должен знать настоящих имен и фамилий.