Седьмое небо в рассрочку

Первое, что пришло в голову, – бандиты налетели, прикинувшись милицией, время-то настало, когда любой документ, даже ксиву президента США, можно было купить в подземном переходе.

– А в чем, собственно, дело? – выговорил Шатунов, теряя почву под ногами. Да что говорить – страшно стало.

– Вы подозреваетесь в убийстве, – поставил его в известность самоуверенный и неряшливый тип в мятом пиджаке, прохаживаясь по прихожей и с интересом разглядывая фотографии дочери на стене.

– В чем?!! – вытаращился Леха. – Вы… Что вы несете? В каком убийстве?!

– Вы задержаны, – отрубил, вероятно, начальник всей этой оравы вандалов, вытряхивающих ящики и шкафы куда попало.

На Шатунова надели наручники и вытолкали за дверь. Из соседней квартиры выглянула старушка, Леха успел ей крикнуть, чтоб она заперла квартиру, а ключи забрала, мол, произошло недоразумение и скоро… М-да, скоро – это когда, через сколько лет?

И попал он в переполненную камеру следственного изолятора, где нечем было дышать, где курили, спали, ели, справляли нужду.

Прессовали его круто, надо сказать, недолго. Видимо, кому-то очень хотелось побыстрей Леху Шатунова закопать буквально. Не давали звонить друзьям-знакомым, юристам, на работу. Били, разумеется, как же без этого? Время разрешало все. А когда нет ограничений, человек почему-то откатывается на уровень пещерного жителя, превращаясь в тупое, бездушное, жестокое существо, к тому же порочное и жадное.

Он не знал абсолютно ничего ни о своих правах, ни о правах тех, кто его допрашивал, не знал, как вести себя, что требовать. Занимался контрабандой и спекуляцией в советское время, но не попадался, опыта общения с правоохранительными органами негде было набраться. Просветительную работу в камере вели мужики, съевшие по собаке на уголовке, знавшие кодекс от корки до корки, но случай Лехи оказался беспрецедентным: на него вешали… семь убийств, семь!!! Включая Жирнова! По новой версии выходило, его застрелил Шатунов – прямо маньяк какой-то.

Леха регулярно отправлял левак, всего три фуры, в каждой – по два водителя, что, конечно, нелепо. Но ведь не было сбоев, с гаишниками по пути следования договоренность имелась, им отстегивали, фуры они узнавали по вымпелам.