Седьмое небо в рассрочку

Каравану ничто не угрожало! И вдруг пустые фуры нашли в тупиковой зоне, в лесу, куда ребята не должны были заезжать, а все шестеро…

– Что же, я сам себя ограбил? – нашелся Шатунов на одном из допросов. – Для чего? Где логика?

– У нас своя логика, гнида! – шипел следак по фамилии Ревин в лицо Лехи. – Водители добровольно туда поехали! Кто их заставил повернуть? Кому б они доверились?

– Объясните: зачем мне это нужно?

– Чтоб скрыть экономические преступления.

А экономическое преступление и так налицо, товар-то левый, налогами не облагаемый.

В общем, Ревин требовал признать вину. Шатунов разве больной? За такое количество жертв полагалась высшая мера – расстрел. Шатунов и стоял насмерть: не подпишу, не сознаюсь, не имею к убийствам отношения, ищите убийц.

Достоялся до того, что однажды Ревин с группой мордастых парней повезли его далеко за город, вытолкнули из ментовозки и ультиматум предъявили: либо Шатун подписывает признательные показания, либо прямо здесь его… пиф-паф, ой-ой-ой!

Описывать страх бессмысленно.

Когда видишь ствол пистолета и ма-аленькое отверстие, из которого вот-вот вылетит такая же крошка пуля и врежется в лоб, а вокруг никого, страх душит капитально. Страх перекрывает горло, сжимает внутренности, сдавливает виски – происходит сплошная архивация организма, после этого можно человека в коробочку класть. И это не все. Страх гуляет под кожей, отслаивая ее от остального тела, оттого и кажется, будто с тебя сдирают шкуру. А еще страх заставляет упасть на колени и молить о пощаде, потому что страстно хочется дышать, видеть, жить…

Однако кто-то, маскируясь под ветерок, шепнул Лехе на ушко: подумай, зачем сюда привезли и пугают, если все равно светит расстрел? Логики-то нет! Ни в чем нет логики! Шатунов доверился чутью или Ангелу Хранителю и, преодолевая невообразимый ужас, твердо сказал:

– Не подпишу.

Я не виноват. Стреляйте…

Грянули выстрелы. Он зажмурился крепко-крепко… Ждал, что каждый выстрел несет смерть.

Но стреляли в землю вокруг ног, которая от попадавших в нее пуль поднималась клубами до лица.

А чутье-то не обмануло! Шатунова отвезли назад, втолкнули в камеру, захлопнули дверь. Звякала связка ключей, лязгали задвижки… Леха еле-еле добрался до нар на ватных ногах, рухнул на них и, честно говоря, в тот момент принял бы любую смерть – до того осточертел весь этот кошмар.

– Дорогу ты кому-то перешел, – определил бывалый уголовник, не куривший только ночью, когда забывался чутким сном.