Седьмое небо в рассрочку

А Люка пожалела Шатуна: как он жил с такой дурой? Мозгов – ноль, претензий полно, завышены требования к окружающим, а мелочная, а злющая – и это на первом плане. Нет, ради нее только идиот пойдет на жертвы. Или святой. Да, время потрачено зря.

– А есть у него слабые места? – спросила Люка, забрасывая сигареты и зажигалку в сумочку.

– Как у всех, – затарахтела Тата. – Шатун любит красивых женщин, сам-то уродился… не будем о грустном. Вы красивы, попробуйте переспать с ним, но… это вряд ли поможет.

Полчаса безмозглая женщина буквально зомбировала: убей моего бывшего, убей. Так и хотелось посоветовать, чтоб сама постаралась, если мечтает увидеть Шатуна в гробу.

– Выходит, нет способов с ним договориться? – напоследок спросила Люка.

– Нет, – заверила Тата. – И моя Сабрина думает, как вы, что папу можно растопить, а он злопамятный. Адрес его написать?

Дочь! Как удачно сложился диалог! В венах даже кровь потекла медленнее, Люка едва не выдала радости:

– Красивое имя – Сабрина.

– От него и характером в него, – разболталась Тата. – А Пашку неизвестно кто родил, наверное, Шатун вырастил его в пробирке. Чем с Леней спать, лучше его удавить… Вот, смотрите, она у меня красавица.

Тата отдала смартфон незнакомке, сама же отправилась за авторучкой. Возвращаясь, не без удовлетворения увидела, как несчастная жертва Шатуна поедает глазами дочь, и что подумала? Завидует.

Тем временем Люка, увеличивая фото Сабрины, запоминала основные черты: волосы, брови, разрез глаз, губы…

– Дочь с вами живет или с отцом? – осведомилась она.

– Со мной. Вдвоем бедствуем, папочка ни доллара не кинул дочери, сволочь. Вот адрес Шатуна.

– Спасибо. До свидания.

Тата выглянула в окно, чтоб еще раз посмотреть на незнакомку и сравнить с собой – молодой, конечно. Она села в недосягаемую мечту – кабриолет, и фью… Бесспорно, Тата была красивей, но удача со счастьем достаются почему-то не самым красивым, не самым умным, не самым талантливым.

– И никаких документов: ни паспорта, ни прав, даже технического паспорта на машину – ничего, – закончил Рожкин, отодвигая пустую тарелку.

Марин потирал подбородок, перерабатывая новость.