Седьмое небо в рассрочку

Отдышавшись и почувствовав некоторое облегчение, он спросил из вежливости:

– С утра не пью, к тому же я за рулем.

– Ну, вольному воля. – По жилам потекла энергия. Шатунов еще налил в стаканчик, да поймал на себе взгляд этой… – Че те надо?

– Леня, займи денег.

– Не очень. Для тебя не очень. Тысяч… десять евро.

Поздно она поняла: он выворачивал себя ради нее наизнанку. И миллион раз пожалела, что вела себя неосторожно. Впрочем, хватит страдать, он все равно остался Ленчиком, а ее отношение к нему лишь ухудшилось, ведь Шатун приучил ее к роскоши, поднял планку достатка, до которой Тата так и не допрыгнула.

Теперь это полупьяное чмо мнит себя шейхом, а его родная дочь живет в нищете.

– Не отдам, – призналась она, разозлившись. – Деньги нужны Сабрине, а не мне. Она заняла крупную сумму, чтоб расплатиться с долгами, не смогла отдать, ее поставили на счетчик. Теперь требуют вернуть долг либо отработать проституткой в элитном борделе, куда заезжают солидные хрычи вроде тебя. Нынче сыкухи не в моде, вам подавай качественный материал.

Ты и сейчас не дашь денег?

Истинную правду сказала! Ну, а то, что из денег Сабрины выделила нехилую сумму на операцию по спасению молодости, из-за чего испортились отношения с дочерью, ему незачем знать.

Шатунов как пощечину получил. Что он этим женщинам сделал, почему они его так не любят?

– Почему она мне сама не сказала? – спросил он.

– Не понимаешь? Ты же думаешь только о себе, ты груб, накричал на нее, выгнал…

– Хватит! – гаркнул он, подскочив.

Шатунов потоптался немного, успокаиваясь, потом проткнул пальцем воздух, указывая на Тату. – Ты! Воспитала ее черствой и заносчивой. Почему она не попросила у меня денег, а прислала тебя? Что, гордыня мешает? Почему-то я должен читать ваши мысли, угадывать, когда вам хреново, и делать, как вам хочется! А вы? Не хочешь, Татуля, прочесть мои мысли? Правильно. Они тебе не понравятся… Алло!

– Шатунов! – кричал в трубку Дубенич. – Ты где? Тебе звонили?

– Кто? И не ори, у меня без твоего ора голова трещит.

– Твою дочь выкрали! Слышишь?.. Ты слышишь?

– Стоп! – поднял руку Марин. – Вот они, голубчики.

На экране монитора из туалета выбежал молодой, здоровый, лысый крепыш, он выбрал короткий маршрут – юркнул в боковую дверь, которая вела на улицу.

– Некачественная съемка, – посетовал Рожкин. – Лица нет.

– Можно увеличить, – сказал сотрудник аэропорта. – Конечно, до определенного предела, но лицо будет видно.

– Увеличивай сейчас, – потребовал Рожкин.