Седьмое небо в рассрочку

Леонид Федорович приехал домой разбитым, во-первых, следовало похмелиться, во-вторых, поспать. Нет, поспать просто необходимо, с той ночи если и спал он, то час-два, у него силы на исходе, точнее, их нет. Шел он точно по курсу, но дорогу неожиданно перегородил Иваныч, зашептав:

– Леня, тебя ждет эта… ну, эта…

– Я не принимаю. Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра…

– Здравствуй, Леонид.

Он готов пережить ядерную войну, нашествие варварских племен, разруху и голод, но не готов слышать голос Таты в собственном доме, а видеть ее – брр! Она сидела в его гостиной, в его кресле, пила его чай из его чашки! Сидела с выпрямленной спиной, в короткой юбке, раскрашенная, как папуас.

Так разбиваются мечты. Вымести бывшую не удастся, раз она вползла в дом, Шатунов обреченно выдохнул:

– Иваныч, принеси что-нибудь… и рассола.

На вялых ногах он добрался до дивана и рухнул на подушки. Эта женщина ничего не вызывала в нем, она осталась призраком юношеского представления о любви и счастье. Но раздражала.

А Тата о многом сожалела. Но кто знал, что Ленька – хам и ничтожество, с рожей Ваньки-дурака, без перспектив облагородиться хоть когда-нибудь, с которым стыдно было появиться в обществе, потому что он жрал как свинья, ржал как конь – выпрыгнет на первые позиции? Теперь мэр с ним обнимается, губернатор зовет на торжества, никому не мешают ухватки питекантропа, ведь Шатунов не изменился, разве что на его тупой роже обозначилось: я есть могучая силища.

А она как была директором захудалого ресторана, так и осталась там же, удержав его путем интриг, спала с нужными людьми, раздаривала золотые вещицы, полученные в подарок от законного супруга.

Позже, когда везло и в кабаке заказывали банкеты, а среди гостей она видела Ленчика в почете и уважении, ее накрывало. Он же вообще не смотрел в сторону бывшей, будто не знал ее никогда. Но так же жрал, сверкая «гайками» на пальцах и цепями на шее, так же громко и безобразно ржал, а бабы от старух до пигалиц млели от плебейства Шатуна, находя в нем «массу юмора»…

– Ты постарел, – произнесла она.

Сказать женщине «ты тоже» – надо быть свиньей. Шатун вырос из того возраста, когда за мытарства и разочарования хочется отомстить хотя бы ядовитой колкостью. Сейчас главное – виски на подносе и помидорный рассол в литровой банке. Все это сокровище Иваныч поставил на столик, налил в стакан вискаря и подал Шатунову, который выпил залпом, а рассолом запил прямо из банки, шокируя бывшую.