Седьмое небо в рассрочку

И пока органы допрашивают го´тов, убийцы Ксении заметают следы. В Пухове Анубису изуродовали лицо выстрелами, а знак-то на плече остался! Понадобилась жертва с таким же символом, чтоб мы связали обе татуировки, оттолкнулись от них и вышли на го´тов. Поэтому Умбру убили не кухонным, а типа жертвенным ножом…

– Чтоб выглядело как ритуальное убийство? – уточнил Марин.

– Но о ритуалах они понятия не имеют! Чтоб состряпать нечто похожее, нужно хотя бы начертить символы где-нибудь, не сделали этого. Мое мнение – у них поверхностные знания о субкультурах, по сути, это хладнокровные убийцы с высоким классом подготовки и небольшого ума.

– Теперь ясно, зачем из альбомов фотки украли: нет личности, поиски концов затруднены.

– Мы отыскали физию Анубиса, ну и что? Квартиру Умбра снимал без договора, документов не нашли – их наверняка забрали убийцы. Итак, три трупа есть, а данных на них нет – ни имен, ни фамилий, ничего. Чистая работа, кто-то очень умный.

Марин засиделся, ему вообще не свойственно долго находиться в покое, если только он не спит, а когда в голове мысли прыгают, не хватает движения в прямом смысле. Он заходил вокруг скамейки, потирая то грудь, то затылок, словно это поможет активизировать процессы в мозгах.

– Зойка сказала, Анубис с Умброй учили детей метать ножи и самообороне, – вспомнил Марин.

– Мнение психологов хочешь? – подхватил Рожкин, явно вспомнив нечто важное.

– Валяй, все пригодится.

– Убитые дрессировали мальчиков… э… то есть взращивали в них жестокость, понял? К примеру, под видом ритуала заставляли убить кошку, ссорили ребят и доводили до драк.

Ну и что? Марин не знал, как все это применить, чтоб ответить на главный вопрос – кто! И на второй: где их искать?

Городское жилище Ксении Эдуардовны по сравнению с домиком в Пухове – жалкая хибара, хоть и двухэтажная. Хибара утопала в зелени, вход загораживала клумба в классическом стиле – горкой, дорожки к ней вели каменные.

Лев Маркович сидел в кресле, младший брат Анатолий Маркович стоял рядом, сунув одну руку в карман брюк, локоть второй положив на спинку кресла, и настороженно рассматривал гостя. Неприятное лицо… оба неприятные. Марин тут же осадил себя: нельзя на них смотреть глазами Шатунова.