Седьмое небо в рассрочку

Но надменность, брезгливость младшего братца вылезли на первый план. Он без слов, подбородком указал, куда следует сесть, и Марину пришлось держать минут пятнадцать вступительную речь, как учил Рожкин, затем он задал первый вопрос:

– Как думаете, за что убили вашу жену?

Неожиданно муж заплакал. Когда взрослый и представительный мужчина плачет, свидетелям становится неловко. Брат отвел его в другую комнату, вернулся, усевшись в то же кресло напротив Марина. Слава богу, он пошел на контакт сам:

– Извините, Лев глубоко переживает.

– Ликеро-водочным, – подсказал Марин. О, уже теплее! Не зря пришел, не зря.

– Может быть, – произнес Анатолий Маркович. – И… и какие-то фуры обсуждались… В чем суть, не знаю, но Ксения была обеспокоена. Я услышал случайно, она разговаривала по телефону, думая, что никого рядом нет.

– Коллега ее, что ли, был на проводе… А кому еще она могла говорить про какой-то там завод?

Он поиграл глазами и, улыбнувшись, развел руки в стороны, дескать, я все рассказал, что знал, теперь, будь добр, катись отсюда.

– Вы не расспросили ее, о чем шла речь? – интересовало Марина, и он услышал правдивый ответ:

– Нет. Мы с Ксенией не дружили.

Вот именно! И она мечтала освободиться, прежде всего, от братца мужа, шантажировал-то ее он. Все равно ничего нет, ничего… Одна маленькая зацепка.

– Кажется, Ксения накопала материал по убийству водителей Шатуна. Ума не приложу, зачем ей то дело? Все сроки прошли, за него не посадишь.

– А если это как-то связано с современными делами? – подкинул идею тот.

– Не знаю! Наклони следака, чтоб Белика прокачал, настал его черед. Больше, признаюсь, мне нечего предложить.

Но Белик в командировке. А что, если он слинял по-тихому? Ага, и сам на себя указал, да? И откуда Белик может знать, что в ходе расследования выплыло его имя? Чушь, потому что паниковать ему не было причин.

Материалы – вот что выстрелит! Наверняка Ксения подстраховалась и спрятала компроматы, но тайник Шатунов не помнит. А если его по голове стукнуть? Марин слышал, будто от встряски у некоторых память восстанавливает то, чего даже не знала, например, иностранный язык.

Ночь… Она решающая. Тайком друг от друга все трое поглядывали на часы, а время тащилось еле-еле.