Седьмое небо в рассрочку

Не зная заказчика лично, Людмила вычислила его – Дубенич, он же заказал и Шатунова.

Две недели спустя Шатунов взбегал по больничной лестнице, оставив далеко позади телохранителей. Он торопился не случайно, хотелось посмотреть в глаза той, которая должна рожать, а не убивать. Вот уж живучая! Пролежать всю ночь с пулей в груди, истекать кровью и… выжить! Это она зря сделала, зря. Придется еще разок пережить миг, когда расстаются с жизнью, больше ей не повезет, два раза удача не балует.

У палаты сидел полицейский, его предупредили о визите Шатунова, посему он лишь приподнял сонные веки, потом снова их прикрыл.

Она походила на доску, накрытую легким одеялом, части ее исхудавшего тела слились с постелью – в чем там душа держалась? Руки девчонки безвольно лежали поверх одеяла и вдоль тела, в одну воткнута игла капельницы, лицо с заостренными чертами было желтовато-бледным, синие круги очертили глаза.

Она почувствовала, что кто-то вошел, и, когда Шатунов, тяжело, вместе с тем бесшумно дыша после марафона по лестнице, остановился у ее ног, открыла глаза. И узнала его. А узнав, закусила губу, приподняла плечи, но даже сесть у нее не было сил, убежать тем более. Он стоял и молчал, держа одну руку в кармане пиджака, а глаза… его глаза впились в нее, расчленяли, испепеляли. Людмила догадалась, зачем он здесь:

– Вы пришли меня убить?

Вместо ответа Шатунов вытащил пистолет, направил на нее…

Вот она – минута, о которой он грезил.

Мерзавка не закрыла глаз, напротив, она их широко распахнула и ждала. Шатунов прочувствовал напряжение, как сжались все ее мышцы, углубилась и потемнела ямка между ключицами, а душонка наверняка не знала, куда деться. Теперь надо нажать на курок, это просто… очень простое движение пальцем… и непросто!

– Страшно? – хрипло спросил он.

– Да, – честно призналась она.

Хорошо! Так и должно быть – страшно! Как было страшно Ксении, ему, когда он мчался в деревню. Шатунов ненавидел эту девчонку и хотел продлить ужас перед той болью, которую она ощутит.

В то же время он собирался с духом, чтоб нажать на курок и наконец-то увидеть мучение, агонию, заодно накормить свою ненависть.