Седьмое небо в рассрочку

В то же время Леху наполняла уверенность, что она обязательно вернется, обязательно…

Придя на работу, он узнал страшную новость, ударившую по нему с огромной силой: Жирнов, первый в его жизни человек с большой буквы, бескорыстный наставник… ЗАСТРЕЛИЛСЯ…

Три порции кофе заказал Марин и попросил официантку принести большую кружку, туда слил напиток из всех чашечек, вернул их на поднос и улыбнулся девушке, дескать, огромное тебе спасибо, свободна. Он уставился в телевизор на стене и просмотрел четыре длинных клипа, наконец:

– Извини, раньше вырваться не мог.

Рожкин – ровесник Марина, такой же высокий, но из-за худобы ему больше подходит определение длинный и нескладный. Зато он умный – страсть. Мало людей, умеющих знания соединить с практикой, Рожкин умеет. Стоит посмотреть на его широкий лоб с глубокими залысинами, сразу понимаешь: мозгов там видимо-невидимо, и все по ГОСТу. Пожалуй, более ценного представителя следствия не отыщешь, ведь Рожкин кто? Криминалист! И он был на месте преступления.

– Пить-есть будешь? – осведомился Марин.

 – Не стесняйся, бабки не мои, за все платит шеф.

– Ммм… – беря меню, одобрительно протянул тот.

Он заказал лапшу, мясо с гарниром, салат, три сдобных булки с джемом, пакет апельсинового сока и кофе – всего-то чашечку. Главное, съест все, а через час побежит в ближайший гастроном за перекусом, в общем, не в коня корм.

– Чем порадуешь? – спросил Марин.

– Я зря тебя кормлю? Так, вернем заказ…

– Ничем не порадую – это значит имени убитого не назову. Его отпечатков нет в картотеке.

Обрыв, дорогой.

Стало быть, не было совершено этими ручками преступления, убитый Ксенией мужчина не привлекался, не мотал срок. Жалко. Во время паузы официантка принесла салат и пакет с соком, Рожкин в предвкушении трапезы прищелкнул пальцами, а они у него длинные, как у музыканта, и схватился за вилку.

– Он что, новичок? – озадачился Марин. – Как же его взяли на ответственное дело?

– Почему новичок? А если не попадался?

– Крутой, да? Как же его застрелила женщина?

– Всего не просчитаешь.

По ряду признаков – начинающейся седине на висках, зубам, изменениям в тканях и органах, по складкам на шее ему примерно тридцать пять-тридцать семь лет. В этом возрасте карьеру киллера не начинают, хотя наверняка есть исключения. Телосложение, анатом говорит, суперкрепкое, убитый следил за состоянием своего тела.

– Занимался спортом? – догадался Марин.

– Да. Но это увлечение не дилетанта, спорт для него был образом жизни. Далее.