— И что же, леди Элизабет? Вы пожалели меня? Бедного несчастного графа, с которым судьба обошлась так жестоко. Вы поставили на кон свою свободу, уступив ложному чувству сожаления. Это глупо, черт возьми. Вы — дура, миледи. Я вас не пощажу, не смотря ни на что.
— Что вы, сударь, я не жалею вас. Вы недостойны ни жалости, ни сожаления. — гордо приподняв подбородок произнесла Элизабет. — Я устала от перепадов вашего настроения. То вы нежны, то вдруг набрасываетесь на меня с обвинениями, забывая о том, что в данный момент ваша жизнь в моих руках.
Я не желаю больше говорить с вами.
Девушка отвернулась, и прошла к столу, где стояла тарелка с травяным отваром.
— Вы должны это выпить. — холодно сказала она, присаживаясь на край кровати, и поднося к его рту ложку с отваром. Мельбурн повиновался. У них обоих не осталось сил, чтобы и дальше препираться и спорить.
Утром она проснулась посреди ночи от его криков. Вскочив со своего неудобного ложа, девушка подскочила к постели, на которой метался больной граф.
Его глаза были закрыты, все тело сотрясалось, холодный пот струился по лбу, пересохшие губы невнятно бормотали какие-то слова и фразы, поровой срываясь на крик. Все мышцы напряжены, руки хаотично мечутся по постели, словно пытаясь поймать кого-то, одеяла сбиты, на повязке проступила кровь. Головой мужчина вжимался в подушку, в припадке запрокидывая подбородок кверху, одеяло смятым комком валялось в ногах. Испуганно вздохнув, Элизабет попыталась удержать его, тщетно убеждая графа услышать ее и успокоиться.
Но он был силен, и после двух трех попыток Элизабет отлетела в другой конец комнаты. На такой случай Рипли оставил ей настойку опиума. Это было крайней мерой, но Мельбурну помогло. Каким-то чудом ей удалось влить наркотик ему в рот, и спустя какое-то время он успокоился. Девушка перевела дыхание, и занялась его раной, которая выглядела еще более воспаленной, чем накануне, но не открылась, что уже радовало. Промокнув выступившую кровь, Элизабет обработала безобразный шов мазями и сменила бинты на чистые.
После она обтерла липкое от холодного пота пылающее тело графа влажной тряпкой и накрыла одеялом. Подкинув дров в камин, и напоив больного лекарством, девушка обессиленно села рядом с ним, прислушиваясь к хриплому тяжелому и неравномерному дыханию. Черные волосы Мельбурна разметались по подушке, черты лица заострились, он все еще бредил, но уже не так исступлённо и агрессивно.
