Седьмой круг

 — Позвольте показать вам конюшню, чтобы вы сами могли выбрать себе лошадь. Приняв его руку, затянутую в черную кожаную перчатку, Элизабет последовала за ним. Многочисленная свита графа расступалась перед ними, бросая на девушку любопытные, восхищенные и ироничные взгляды. Она гордо держала свою голову, ослепительно улыбаясь каждому, кто приветствовал ее. Элизабет было горько и радостно одновременно. Она снова чувствовала себя знатной леди, уверенной, сильной, неотразимой, но понимала, как шатко это обманчивое ощущение.

Конюшня графа Мельбурна поразила девушку своими внушительными размерами. Животные, содержавшиеся в ней в чистоте и уходе, были самых лучших пород, так что выбор предстоял не легкий. Ей помог Ричард, обратив внимание Элизабет на стройную молодую белую кобылку.

— Я купил ее полгода назад. Но предупреждаю, у нее своенравный характер, но зная вас, я не сомневаюсь, вы поладите со строптивой Элис. — с улыбкой сказал Мельбурн, нежно потрепав по холке красивое животное. Элизабет была очарована.

И спустя полчаса она и граф во главе свиты скакали по бескрайним холмам Чевиота. Впереди них мчалась свора гончих, преследуя испуганного молоденького олененка. Его шерсть красноватого оттенка мелькала среди пожухших облысевших деревьев. Ветер развивал волосы Элизабет, и она радостно смеялась, легко управляя своей кобылкой, и не отставая от графа. Охота всегда будоражила ее кровь, заставляя сердце биться чаще и сильнее. Травля несчастного перепуганного до смерти олененка продолжилась недолго.

Собаки графа были хорошо выдрессированы и знали свое дело. Отец Элизабет тоже увлекался охотой, и она часто сопровождала его, не испытывая жалости к потенциальной добыче. Но сейчас, увидев как загнанное животное в предсмертной агонии в окружении свирепых псов, беспомощно мотает головой, вдруг растерялась. Страх и боль сковали ее, когда девушка увидела, как подгибаются тонкие ноги молодого оленя, и он падает на пожелтевшую траву, истекая кровью. Собаки больше не кидались на поверженное животное, горделиво поджидая своего хозяина.

Натянув поводья, Элизабет резко остановила лошадь, которая возмущенно встала на дыбы, но девушка удержалась в седле. Мельбурн тоже замедлил своего вороного скакуна, и развернулся к Элизабет. Смертельно побледневшая девушка не сводила глаз с хрипевшего окровавленного олененка. Ей казалось, что большие, полные невыразимой боли глаза, смотрят прямо на нее. Обвиняя, и что еще хуже, умоляя о помощи. Не выдержав Элизабет отвернулась.