Седьмой круг

Неожиданно Элизабет вспомнила, что граф упомянул о связи Луизы и герцога Саффолка. Неужели это ее преданная подруга попросила своего влиятельного любовника вступиться за несчастную пленницу ее брата? Других объяснений резкому изменению планов Мельбурна у девушки не было. Она не верила в его благие намерения и искреннее раскаянье.

Отпустив Дору Морис, Элизабет решилась на то, в чем отказывала себе долгое время.

Зеркало стояло за кроватью графа.

Оно показало ее отражение в полный рост.

Ничего не изменилось. Элизабет Невилл стала еще прекраснее, чем раньше.

И даже маленький белый шрам на щеке, оставленный графом, не портил ее сияющей юностью красоты. Она была стройна, гибка и белокожа, как и подобает истинной леди. Элизабет всмотрелась в свое лицо, достойное быть написанным рукой лучшего художника короля. Лишь ее глаза отражали боль и страдания, которые ей довелось пережить. Глаза взрослой женщины, а не восемнадцатилетней девушки.

Непонятное чувство сдавило ее грудь, и, закрыв лицо руками, затянутыми белыми перчатками, она ощутила влагу на своих щеках.

Так долго, мучительно долго она не позволяла эмоциям взять верх, она стоически переносила то, что заставило бы плакать даже мужчин, и вот сейчас в момент своего триумфа, она рыдала, как дитя, и не могла найти этому объяснения.

Она не слышала, как он вошел и встал за ее спиной. Удивленный и онемевший он смотрел, как плечи этой сильной духом, отважной девочки содрогаются от глухих рыданий.

— Что же я делаю с тобой. — прошептал Ричард с горечью, мягко разворачивая Элизабет и прижимая к своей груди.

Его руки бережно гладили ее спину и плечи, утешая и согревая всхлипывающую девушку. Ее голова доверительно покоилась на его плече, и граф, уткнувшись лицом в ее надушенные волосы, не мог заставить себя оторваться от нее. Ее боль словно перетекала в него. А слезы ранили сильнее, чем все обидные слова, сказанные ему в гневе.

— Прости меня. — выдохнул он, легко касаясь губами ее щеки. — Я не хочу, чтобы ты плакала, Бет. Что угодно, только не слезы.

Взяв в ладони ее лицо, он осушил влагу своими пальцами, и смотрел на нее пронзительно грустным взглядом, полным сожаления и тепла. Он ждал, когда она успокоиться и перестанет дрожать.

— Извините, я не знаю, что на меня нашло. — пробормотала она, заикаясь. Влажные ресницы, дрогнув, опустились. — Наверно, это слезы облегчения.

— Да, так и есть. — тихо согласился Ричард. — Ты такая красивая. Белый удивительно идет тебе, Бет.

— Спасибо, милорд.