Седьмой круг

А что, если она таким образом пытается укрепить его решение? И ее тело — своеобразная плата и гарантия данному графом слову. А чувства — всего лишь вынужденная самозащита, прикрытие для расчетливых мыслей. Не секрет, что испытания, которые ей довелось пройти в этих мрачных стенах, сделали Элизабет жёстче и сильнее. Так неужели пришел тот момент, когда стоит наступить на горло своей гордости и предложить себя взамен на свободу. Ведь, в конечном счете, ей больше нечего терять, и Ричард сам сделал все для этого.

— Мэри… — выдохнула Элизабет, столкнувшись в дверях с горничной.

Бренон смотрела на нее с тревогой и осуждением.

— Господи, Лиз. Я уже собиралась идти за тобой. Скоро сюда явиться эта ведьма Митчелл, а тебя нет. — прошептала горничная, в глазах ее мелькало непонимание.

— Извини. Я задержалась. Поможешь мне одеться?

Элизабет ждала шквал вопросов и осуждений, но ничего подобного не произошло. Мэри ни словом не обмолвилась о том, что могло побудить ее подругу отправиться в покои ее врага и остаться там до утра, но в ее молчаливом напряженном лице четко просматривалось недовольство.

Мэри ждала, что Лиз заговорит сама, но она так и не заговорила.

Джейн Митчелл появилась в девичьих покоях, когда Элизабет Невилл была полностью готова к встрече с гувернанткой, за спиной которой маячила заспанная Дора Морис. Видимо, подпивший накануне муж задал ей жару, усмехнулась про себя Лиз и устыдилась своих мыслей. Неожиданные воспоминания о своем ночном приключении обдали ее жаром, заставив вспыхнуть.

Неистовые умелые объятия графа подарили ей почти болезненное удовольствие. Все, что он делал с ней… Прочь, прочь эти порочные мысли. Нахмурившись, Элизабет опустила голову, приседая в реверансе.

— Мисс Митчелл. — приветствовала она гувернантку, взгляд которой быстро и цепко окинул подопечную с головы до ног, оценивая ее экстравагантный и элегантный наряд, состоящий из верхнего платья яркого-алого цвета, сшитого самой лучшей портнихой графства из дорогой парчи, а нижнее — котт — было выполнено из шелка более светлого оттенка, ниспадающие объемные рукава, весьма откровенный каре образный вырез, белые перчатки до локтей и симпатичные бархатные туфельки на толстой подошве, украшенные розетками из лент завершали образ.

Прическа тоже была на уровне. Мэри подняла белокурую гриву Элизабет и укрепила огромным количеством булавок, а потом вплела в волосы цветы и жемчуг. На шее девушки красовалось рубиновое ожерелье, очень подходящее к ее платью.