Седьмой круг

 — Он — замечательный человек. Беатрис, вам повезло, что, самый благородный из мужчин, стал вашем мужем.

— Я просто счастлива. — язвительно ответила Беатриса. — Вашими молитвами.

— Так приятно оказаться в столь дружественной компании….. - сообщил наивный Эдвард Клинтон, но осёкся, заметив, как долго и загадочно Элизабет и Роберт Холл смотрят друг на друга. В его голову закралась неприятная догадка, и Линкольн перевел взгляд на хозяина замка, который тоже заметил это странное негласное общение новоиспеченного супруга и своей гостьи.

Его лицо было мрачным, словно сгущающаяся туча, готовая вот-вот рвануть. Пахло скандалом…

— Роберт, вы совсем ничего не едите. — подлила масла в огонь Элизабет, нежно обратившись к печальному новобрачному. — Прошу вас, в такой день, не стоит пребывать в дурном настроении.

— Что вы, миледи, вам показалось. Я очень доволен… всем. А вы? Вы рады за нас с Беатрис? — в голосе и глазах Холла была неприкрытая боль, которая не укрылась не от кого.

Мисс Митчелл предупредительно тронула Элизабет за плечо.

— Она просто счастлива, Роберт. — прорычал Мельбурн, хватая Элизабет под локоть. Ошарашенная непристойным поведением графа, девушка даже не почувствовала, как сильно впились пальцы Ричарда в ее кожу. — Так счастлива, что готова расцеловать меня за то, что устроил ваш брак. Правда, дорогая?

Беснующиеся синие глаза оказались совсем близко, и Элизабет замерла от ужаса, не до конца веря, что Мельбурн действительно это сказал. Но следующее действие графа повергло в шок не только ее, но и всех собравшихся.

Рванув Элизабет на себя, он с силой впился в ее губы грубым собственническим поцелуем. "Он безумен", пронеслось в голове Элизабет. Она слышала, как протестующе воскликнула Джейн Митчелл, возмущённо вздохнул граф Линкольн, насмешливо расхохоталась Беатрис, и запричитала Дора Морис. Роберт Холл отвернулся, плотно сжав губы, лицо его было бледно, но Элизабет не могла этого видеть. Мельбурн держал ее слишком крепко. Теперь его руки сжимали ее плечи, оставляя синяки на нежной коже. Он наказывал ее, и снова унижал. И делал это прилюдно и намеренно. Но она не позволит, не даст ему снова сделать ее игрушкой в своих руках. Она больше не его рабыня, не трофей и не безмолвная пленница. Он сам позволил ей вдохнуть свободы, дав надежду и силы для борьбы. И ему не отнять у нее даже грамма ее уверенности в завтрашнем дне.

Элизабет не стала вырваться и отталкивать его.