Седьмой круг

— Мисс Митчелл считает, что я сама тебя спровоцировала.

— Отчасти. — усмехнувшись, кивнул Ричард. Он выглядел немного сконфуженно и неуверенно, что было ему совсем не свойственно. — Меня выбесил Роберт. Не ты, Бет. Он смотрел на тебя, как умирающий на последний луч света. Невыносимое зрелище.

— Ты заставил его страдать, Ричард. Очень жестоко обвинять Роберта в том, что он испытывает боль.

Элизабет посмотрела в красивое задумчивое лицо Мельбурна. Неожиданное щемящее чувство пронзило ее грудь. Он ничего не отвечал, и просто глядел в ее глаза, словно ища в них ответы на свои вопросы.

— Ты помнишь, я читала тебе, когда ты был прикован к постели? Помнишь строки:

Обжорство, леность мысли, праздный пух

Погубят в людях доброе начало:

На свете добродетелей не стало,

И голосу природы смертный глух.

Я перечитывала их снова и снова. Я хотела донести до тебя смысл, объяснить, как много ты теряешь, продолжая лелеять свой гнев и потакая порокам. Это так странно, я действительно верила, что смогу помочь тебе измениться.

Я бы могла полюбить тебя, Ричард, будь ты чуточку добрее к людям.

— Ты уже почти любишь меня, Бет. — мягко сказал Мельбурн. В его взгляд прокралась грусть, и он нежно коснулся ее щеки. — Я понял это сегодня. Когда ты поцеловала меня. Ты считала этот поцелуй наказанием, но он был настоящим. Он ошеломил меня глубиной твоих чувств. Я думал, что меня уже нельзя удивить или взволновать. Я вижу отрицание в твоих глазах. Но не нужно…. Я понимаю, понимаю, Элизабет. Ты не позволишь себе принять любовь ко мне.

Никогда. Мы ходим по лезвию бритвы, страсть на грани фола. Мы одержимы друг другом. И этого нельзя отрицать, нельзя закрыть глаза и притвориться. Ты всегда говоришь правду, ты не умеешь лгать, но сейчас, Бет, ты готова обмануться. Ради спокойствия души и сохранения сердца. Открою тебе тайну, милая. Слишком поздно.

Есть существа, которые глядят

На солнце прямо, глаз не закрывая;

Другие, только к ночи оживая,

От света дня оберегают взгляд.

И есть еще такие, что летят

В огонь, от блеска обезумевая:

Несчастных страсть погубит роковая;

Себя недаром ставлю с ними в ряд.

Это тоже про нас, Элизабет. Вопрос в том, что дальше?

— Ты учил сонаты Овидия? — невольно улыбнулась Лиз. Странно, но все сказанное Ричардом, не вызвало в ней волну негодования или несогласия, а, наоборот, наполнило душу покоем. Он понимает ее, как никто другой.

— Моя жена была одержима им. Теперь ты. Лирика не для тебя, Бет. Тебе больше подошло бы творчество Данте Алигьери.