Седьмой круг

После обеда любовники возвращались в замок и закрывались в библиотеке, где вместе читали, играли в шахматы или просто разговаривали. Они научили друг друга смеяться и радоваться каждому мгновению нежданно свалившегося на них счастья. О былых обидах не было сказано ни слова. Конечно, Элизабет ничего не забыла, а просто задвинула мрачные воспоминания в долгий ящик, не позволяя темным мыслям испортить перемирие с Ричардом. Он всячески поддерживал ее, не касаясь запретных тем, не задавая вопросов. Возможно, они оба прятали голову в песок и занимались самообманом, чтобы потом расплатиться сполна за свою ложь.

Но Элизабет чувствовала, что то, что происходит между ними — хорошо и правильно. Это те отношения, с которых нужно было начать. И она была готова бороться за них, готова забыть…. И не было ничего естественнее и приятнее, чем засыпать и просыпаться рядом с Ричардом, видеть его каждую минуту своей жизни, позволять ему то, от чего потом ее щеки заливал румянец. Ее огорчало только одно — от отца до сих пор не было вестей. Но сейчас она и не спешила покинуть своего похитителя.

Однако, на десятый день их счастливого соединения, Элизабет Невилл проснулась одна. Она вызвала Дору Морис, и с пристрастием допросила ее. Оказалось, что граф уехал с рассветом на конную прогулку и ничего никому не сказал. Девушка встревожилась, но не придала эпизоду большого значения. Нельзя принадлежать друг другу безраздельно. Но без Ричарда, без его влияния на нее, Элизабет терялась. Она начинала думать и ковыряться в себе.

Сомнения, страх и раздражение темной волной поднимались из глубин подсознания и затягивали в свою пучину. Без Ричарда она не улыбалась, лицо ее сразу становилось замкнутым и напряженным. Неудивительно, ведь именно в нем она черпала силы и уверенность. Глядя на его красивое чувственное лицо Лиз забывала обо всем, и поддавалась чарам и обаянию графа.

Когда солнце оказалось в зените, и утро переросло в полдень, а Мельбурн так и не вернулся, Элизабет больше не могла выдерживать напряжения и тревоги.

Она попросила Дору помочь ей одеться и спустилась в конюшни. Оседлав непокорную белую кобылку, Элизабет в одиночестве, вопреки уговорам Роберта, тревожившегося о ее безопасности, отправилась на поиски Ричарда. Бедный Роберт. Отпустив поводья, девушка позволила лошади перейти в галоп. Бедный Роберт. Он больше всех страдал от открытых отношений между его хозяином и пленницей. Холл не говорил ни слова, все было в его выразительных несчастных глазах.