Седьмой круг

Элизабет откинула край одеяла и села на кровать. Ее печальный взгляд остановился на подруге.

— Что-то подсказывает мне, что он сегодня не захочет меня видеть. Я вторглась на запретную территорию и рассердила его.

— Мне очень жаль, Лиз.

— Мне тоже, Мэри. Мне тоже. Ты можешь идти и заняться своими делами. И просплю до вечера.

Элизабет снился кошмар. Один из тех страшных снов, которые часто преследовали ее по ночам, когда она спала одна, но впервые потревожили днем. Не смотря на все попытки отринуть прошлое, забыть и вырвать его из своей памяти, подсознание вновь и вновь возвращало ее к месту самых ужасающих событий.

Нет. Нет. Нет. Ты не можешь так со мной поступить. Не можешь….

Элизабет кричала и металась во сне, ее пальцы судорожно вцеплялись в края одеяла. Вопли агонии и гнева сменялись беспомощными всхлипами.

Нет. Нет. Ненавижу тебя. Ненавижу вас всех…. - кричала Элизабет. Тело ее содрогалось от плача и отвращения, от бессильной боли и отчаянья.

Она очнулась, когда почувствовала, как чьи-то руки уверенно, сильно и в тоже время мягко прижимают ее к кровати.

Ужас накрыл с головой, и Элизабет стала рваться еще яростней. Кошмар словно воплотился в реальность. Ее снова пытались удержать против воли, обездвижить и надругаться над ее телом, растоптать в грязи ее душу.

— Элизабет, открой глаза. — произнес голос из ее страшного сна. Тот самый голос, который преследовал ее десятки бессонных, наполненных леденящим ужасом ночей. Голос, одно звучание которого причиняло мучительную боль.

Именно он сделал это с ней, не те мужчины, чьи лица расплывались в ее памяти и измученном сознании. "Остановите представление, когда с нее будет достаточно." Беспощадный, жуткий голос и черные демонические глаза.

— Нет. — всхлипнула она, пытаясь освободить кисти рук, прижатые к кровати. Но мучитель держал ее крепко, и что-то говорил, но Элизабет не слышала. Кошмар не отпускал ее. Словно адская пляска, он вращался по кругу. От начала к концу, и повторялся снова.

— Элизабет. — снова позвал ее ненавистный голос, но теперь она уловила в нем незнакомые нотки, туман начал медленно рассеиваться. Все еще дрожа, Элизабет открыла глаза.

— Ричард. — хрипло прошептала она, узнав склонившееся над ней лицо. Во взгляде графа витало испуганное виноватое выражение. Она же выглядела бледной, измученной и потрясенной. Он смотрел на нее с досадой и непонятной грустью, и почувствовав, что она снова в реальном мире, отпустил ее руки.