Седьмой круг

Выйдя из пещеры, все трое упали на чистую траву, пытаясь отдышаться и передохнуть. В узком подземелье не хватало кислорода, и они с наслаждением вдыхали свежий воздух. Их отвлекло ржание лошадей где-то недалеко. Флетчер приподнялся, и с тревогой посмотрел на сестру. — У тебя есть оружие?

— Откуда? — возмутилась она.

— Оружие не понадобиться. — подала голос Элизабет. — Это Адам. Брат моей служанки. Он привел лошадей для нас. Они привязаны к дереву. Сам он, наверно, уже ушел.

Александр встал на ноги, и помог подняться сестре.

Когда он протянул руку Элизабет, лицо которой все еще прикрывал капюшон, она проигнорировала его жест, и встала сама. Теперь она возглавляла процессию. Лиз не знала, где именно находятся лошади и шла на звук их ржания.

Все трое вышли к небольшой роще. Среди густой листвы паслись на привязи три клячи, к бокам которых были пристегнуты мешки с продовольствием.

— Арабские скакуны. — иронично усмехнулся Флетчер, остановив выбор на самой крупной лошади.

— Скажи спасибо и за это.

Ты мог бы и дальше гнить в темнице в ожидании казни. И ты получил бы массу удовольствия от процедуры. Ричард очень изощрен и изобретателен по части пыток. — холодно проговорила Элизабет, отвязывая первую попавшуюся под руку кобылу.

— Ричард? — резко обернувшись, спросил Флетчер. — Вы так близки, что ты называешь его по имени?

— Тебя это никак не касается, Алекс. — она впервые за все это время обратилась лично к нему. Но даже это не удостоверило его в том, что перед ним на самом деле Элизабет Невилл.

Он помнил ее совсем другой. — Нам нужно где-то переночевать. Уже темнеет.

— Сначала мы должны определиться с конечной точкой. — лаконично заметил Александр, запрыгивая на фыркающую лошадь. Гримаса боли исказила заросшее щетиной и покрытое грязью и синяками лицо.

— Мы едем в Донкастер. — спокойно объявила Элизабет, забрасывая на свою клячу мешок, и привязывая его к остальным. Приподняв подол плаща, она грициозно забралась на лошадь. Алекс изумленно заметил, что на девушке надеты мужские брюки.

Он снова попытался вспомнить свою юную жену. Светлые кудряшки, ленты, бантики, заколки и оборки. Кокетливые жесты, воркующий голосок, спесивый характер. Избалованная самовлюбленная девица, которой не терпелось запрыгнуть в его постель, не отличающая большим умом, но уверенная, что все в этом мире делается только для нее. Что за злая шутка? Может ли перед ним быть самозванка? Но, если так, то зачем ей ехать в Донкастер? Ведь там ее отец.