Седьмой круг

В моей голове пустота, я привыкла почти все время чувствовать боль, я не смотрелась в зеркало с того самого дня, как вы похитили меня, потому что мне противно. Я боюсь увидеть то, что сделали со мной вы, милорд. Я сама себе омерзительна, хотя моей вины в произошедшем нет. А вы говорите о самолюбии. Что вы, ваша светлость, его во мне не осталось вовсе. Я ненавижу вас и ненавижу себя за то, что вы сделали со мной.

Ричард выслушал ее страстный обличительный монолог с непроницаемым лицом, на котором не дрогнул ни один мускул.

— Вы говорили, что не знаете, чем заполнить время в отсутствие подруги. — выдержав паузу, спокойно сказал граф. — Я хочу, чтобы вы шили мне рубашки, миледи. По одной в день. Надеюсь, мне хватит их до конца жизни. Не стесняйтесь проявить фантазию. Фасон, вышивка, цвет — на ваш вкус.

— Что? — ошеломлённо произнесла девушка, хлопая ресницами.

— вы слышали. Вы будете шить мне рубашки. Вы сами обещали слушаться меня, или я ошибаюсь?

— Идите к черту, милорд.

 — тусклым безжизненным голосом сказала Элизабет. — Я презираю вас всем сердцем, и… я сошью эти дурацкие рубашки.

Повернувшись к нему спиной, девушка вернулась на свое ложе возле камина. Ричард тоже отправился к кровати, где мирно спала его сестра, подложив ладонь под щеку. Скользнув под теплое одеяло, Ричард посмотрел на свернувшуюся в комочек белую фигурку на циновке. Пламя от камина выхватывало из полумрака ее хрупкий силуэт.

— Вы можете взять одеяло, Элизабет. — неожиданно произнес он, заметив, как она вздрогнула от звука его голоса.

 — Как знаете. — не дождавшись ответа, недовольно проворчал Ричард. Уже засыпая, он снова бросил взгляд на Элизабет.

— Вы вовсе не омерзительны, миссис Ридсдейл. Вы — одна из самых красивых женщин, которых мне приходилось видеть в своей жизни.

Едва слова сорвались с его губ, он тут же пожалел о них. Он сказал правду, но почувствовал какую-то неясную тревогу, вызванную этим внезапным открытием. И угрызения совести.

Своей жене граф никогда не говорил таких слов. Он принимал, как должное, ее красоту, ее нежность и ее любовь. Был слеп, и глуп, и молод. Не смог сделать счастливой женщину, которую любил, а теперь ее нет, и ничего уже нельзя изменить или исправить.

Замок Карлайл. Камберленд.

— Послушай, Клиффорд, пока у нас нет достаточных улик против Аска и братьев Перси. Нортумберленд отрицает причастность младших братьев к заговору против реформ Генриха.