Сейчас и навечно

Но Сойер так и не появился.

Помощники передавали нам букеты от зрителей, как вдруг на сцену вышел ведущий, в руке которого был зажат букет белоснежных гербер.

– Итак, подождите, ребята, – начал он. – Прежде чем мы закончим, у нас есть особенный маленький гость, который хочет кое-что сказать одной их наших «Веселых убийц». Дарлин? Не могла бы ты выйти вперед?

Я замерла, не в состоянии даже дышать, пока одна из танцовщиц не подтолкнула меня локтем. Я вышла вперед, и ведущий вручил мне букет.

– У тебя появился фанат, Дарлин, – сообщил ведущий и повернулся в сторону. – Иди сюда, маленький ангел.

Сойер за руку вывел Оливию, перебирающую своими маленькими ножками. Зрители умилялись, глядя на Оливию в ее пышном желтом платье, на ее маленькие ножки.

– Вот. – Оливия протянула мне маленькую бархатную коробочку черного цвета. – Это для тебя.

У меня пропал дар речи, но зрители отреагировали за меня своими вздохами и стонами умиления.

– Это должно было произойти позже, – сказал Сойер, встав передо мной.

Я пожала плечами и засмеялась. Сердце колотилось в груди с такой силой, что я с трудом могла слышать свои слова.

– Держи, мама. – Оливия все еще пыталась всучить мне коробочку.

Я погладила ее по щеке и посмотрела на Сойера.

– Она продолжает называть меня мамой.

– Ты бы… – голос Сойера сорвался, и он попробовал снова: – Ты бы хотела быть ее мамой? Потому что то, что я собираюсь спросить… я спрашиваю и от ее лица тоже. От нас обоих.

Я кивнула, слезы хлынули из моих глаз, и публика издала очередной коллективный вздох.

– Для меня огромная честь быть ее мамой, – прошептала я.

Сойер опустился на одно колено рядом с Оливией. Охи и ахи прокатились по залу, но я практически ничего не слышала.

– Отдай его сейчас, детка, – шепнул Сойер Оливии.

– Возьми! – повторила Оливия и протянула мне коробочку.

– Спасибо, детка. – Я взяла коробочку в свои руки, но не смогла открыть. – Руки трясутся.

– Мои тоже. – Он забрал ее из моих рук и открыл коробку с кольцом из белого золота и бриллиантом квадратной огранки.

Мои руки подлетели ко рту, и я почувствовала энергию публики, которая заполняла зал в радостном предвкушении.

– Дарлин Монтгомери, – громко и четко сказал Сойер.