Сейчас и навечно

Закон, в котором я находил свое убежище, – потому что он делил мир на белое и черное – теперь казался холодным на фоне теплой улыбки Дарлин. Святилище закона было пустым местом. Она была жизнью, и, возможно, если я не облажаюсь, то смогу предложить ей что-нибудь взамен.

На моих губах растянулась еле заметная улыбка. Я с громким хлопком закрыл тетрадь, испугав остальных, и собрал свои вещи.

– Куда ты идешь? – потребовал Эндрю.

– У нас остался один экзамен.

– Не сомневаюсь, что сдашь его на отлично. – Я похлопал его по плечу.

– Засранец. – И Эндрю стряхнул мою руку.

– Дамы. С вами было приятно иметь дело.

На улице я достал телефон и набрал номер спа-центра «Серенити». Женщина на ресепшене ужасно высокомерным голосом сказала мне, что Дарлин уже ушла.

– Очень рано, – добавила она с придыханием.

Номер телефона Дарлин отложился в моей суперпамяти, но я не хотел звонить или писать ей. Я хотел увидеть ее, поговорить с ней лично, когда сделаю монументальный, ошеломляющий, меняющий жизнь шаг – приглашу женщину на свидание.

Я посмеялся над собой и позвонил Елене. Задав несколько вопросов об Оливии, я изо всех сил попытался придать своему голосу более непринужденный тон:

– Вы не знаете, вернулась ли Дарлин домой?

– Да, – ответила Елена. – Занесла детям шоколадное печенье и снова ушла. Такая хорошая девочка.

– А вы не знаете куда она собралась?

– Нет, но, судя по одежде, на репетицию.

– Точно. Хорошо, спасибо, Елена. Сегодня буду дома вовремя.

Я быстро воспроизвел в голове наш с Дарлин разговор в парке.

Она говорила, что ходит на репетиции в Американскую академию танцев. Загуглив адрес на телефоне, я направился к трамваю.

За стойкой регистрации в Академии никого не было, но план здания на стене привел меня к залам, где проходили тренировки. Я направился по коридору с белыми стенами и полами, проходя мимо открытых дверей комнаты для занятий балетом, джазового класса для пожилых пар. Я рассчитывал найти Дарлин на репетиции с ее труппой.

На мгновение у меня сперло дыхание.

Сердце остановилось. Каждая часть меня замерла у входа в зал, пока я наблюдал за ней. На ней был тот самый черный топ с перекрещивающимися бретельками на спине, который затруднял мою мозговую деятельность. Ее длинные ноги были голыми, если не считать обтягивающих шорт из спандекса. Темные пряди выбились из хвоста. Из колонок играла инструментальная музыка в стиле нью-эйдж, а Дарлин плавными движениями выгибалась и складывала себя на деревянном полу.