Сейф за картиной Коровина

Ей совсем не хотелось этого делать, но пришлось подчиниться. Удав ушел вместе со своим собеседником.

Вспомнив, что дома ее, должно быть, дожидался отец, она припустила бежать и скоро была на месте.

Опустившись на деревянную скамейку, Вячеслав Алексеевич тяжело перевел дух. Во дворе было темно, Серафима Петровна уже выключила здесь освещение, и это было как нельзя кстати. Ему не хотелось, чтобы из дома кто-нибудь увидел, как он набирается сил для преодоления оставшегося пути. Почувствовав недомогание еще в гараже, Вячеслав Алексеевич с трудом добрался до скамейки и благодарил бога, что это не случилось раньше, когда он был за рулем.

Никогда раньше дорога от офиса до дома не отнимала у него столько сил. Страшно было подумать, что предстоял еще обратный путь. Он обещал дочери вернуться в городскую квартиру и должен выполнить свое обещание во что бы то ни стало…

Еще днем в своем кабинете он понял, что сегодня, после такой болезненной встряски, ему совершенно необходимо увидеться с Настей. Казалось, вся его жизнь зависит от того, увидит он сейчас ее или нет.

Обнять, прижаться к ней – этого будет достаточно, чтобы успокоиться и обрести прежнее здоровое состояние духа.

Он вдруг признался себе, что уже не представляет своей жизни без нее. Переведя взгляд, Вячеслав Алексеевич вглядывался в окна второго этажа, пытаясь уловить хотя бы отблеск от экрана телевизора или свет ночника, что-то, указывающее на присутствие Насти в комнате.

«Только увидеть, обнять ее – и тут же поеду назад».

В окне первого этажа на кухне горел свет.

Неугомонная Серафима Петровна наверняка варила варенье или закатывала банки с соленьями. Последние два месяца процесс заготовок не останавливался и ночью.

Во многом благодаря ее стараниям их дом стал таким, что где бы он ни был по делам службы, его всегдя тянуло сюда. Стараясь не обращать внимания на пространные рассуждения Серафимы Петровны «о сущности бытия», он отдавал ей должное и был благодарен за то, что наконец обрел настоящий дом.

Одна только мысль отравляла ему жизнь – мысль о том, что в этом доме не нашлось места для дочери.

В последнее время он все реже задумывался об этом, потому что у нее, кажется, появилась своя, личная, жизнь.

Вилор появился неожиданно и почему-то в отсутствие Дайнеки. Сначала данный факт натолкнул Вячеслава Алексеевича на мрачные размышления относительно Насти. Но очень скоро все прояснилось, и теперь именно с этим молодым человеком связывались его самые главные отцовские ожидания.