Сейф за картиной Коровина

Наконец-то все образуется, и он сможет жить спокойно, не вспоминая больше о своей вине.

Вячеслав Алексеевич поднялся со скамейки и зашагал к дому. При виде серого «Опеля», оставленного у самого входа, в его душе беспокойным червячком шевельнулась ревность…

Дверь открыла раскрасневшаяся Серафима Петровна:

– А мы уже забеспокоились! Вроде подъехал, а все нет да нет… Как вы себя чувствуете, Вячеслав Алексеич?

– Здравствуйте, Серафима Петровна. Почему вы об этом спрашиваете?

– С работы звонили. Беспокоились. От них и узнали, что вы в больницу попали.

А то бы считали, что в командировке еще… Настена засобиралась в больницу, да ее остановили. Сказали, сбежал и уже на работе. – Серафима Петровна перешла на доверительный шепот. – О-о-очень волновалась девочка наша, плакала. Как же я, говорит, если он вдруг возьмет и…

Вячеслав Алексеевич поморщился, не переставая удивляться ее бестактности:

– Добрый вечер, Вячеслав Алексеевич.

Из кухни вышел Вилор.

– Здравствуй, Вилор. Что-то ты припозднился. Как назад поедешь?

– Ждал, думал, Дайнека приедет.

Обещала.

– По-моему, соврала. Я ее видел. Похоже, и не собиралась сюда ехать.

– А ты заночуй у нас, – сердобольно забеспокоилась Серафима Петровна. – Я тебе в гостиной постелю. Или, если хочешь, наверху есть свободная комната.

– Нет, спасибо, я в город вернусь.

Вячеслав Алексеевич улыбнулся.

– Людмила приедет завтра.

– Значит, и я с утра сразу сюда.

Вилор попрощался и вышел. Серафима Петровна за ним – запереть ворота.

Вячеслав Алексеевич прошел на кухню, оглядел ряды перевернутых вверх дном банок с огурцами.

В большом и желтом, как солнце, латунном тазу остывало малиновое варенье.

Пахло ягодами, а еще чесноком, укропом и перцем. Вдохнув густой аромат, он вдруг подумал: «Хорошо…» И отправился наверх, в спальню.

Осторожно приоткрыв дверь, Вячеслав Алексеевич вошел в комнату и приблизился к кровати. Настя спала, свернувшись калачиком и обхватив руками его подушку. Во сне она выглядела еще моложе. Пижама, усыпанная медвежатами, делала ее похожей на ребенка.

– Славик… – пролепетала Настя и снова уронила голову на подушку.

– Спи, моя девочка… – тихо проговорил Вячеслав Алексеевич и почувствовал, как к нему возвращаются силы. Он должен быть крепким, здоровым, жить долго и сделать все возможное для дочери и для Насти.

Столкнувшись с ним в дверях, Серафима Петровна обеспокоенно всполошилась:

– Куда? Не отдохнул! Не поел!

– Мне нужно ехать в город, – ответил ей Вячеслав Алексеевич. – Завтра вернусь.