Сейф за картиной Коровина

 – Но я все же считаю необходимым позвонить…

Остальные сошлись на том же мнении. Все, кроме Дайнеки. Она твердо стояла на своем:

– Нет. Никуда не надо звонить.

Уже давно рассвело, солнечные лучи пробрались в комнату. Ночные страхи потеряли силу, и все разошлись по своим комнатам. Только отец еще долго сидел в ее спальне, да так и заснул в кресле.

Дайнека заснуть не смогла. Она никак не решалась разжать свой кулак, в котором была находка, разрушившая ее новый, еще не построенный мир. Эта вещь осталась в ее кровати после того, как мужчина выпрыгнул из окна.

Наконец, она решилась. На ее ладони лежала золотая цепочка, на конце которой вспыхивало сапфировое сердце.

А подушка отчего-то пахла жасмином…

Каждому знаком этот момент, когда нужно просыпаться, а хочется подольше удержать сон. Во сне ты спокоен и счастлив, а в реальном мире ничего, кроме испытаний, тебя не ждет…

Дайнека не хотела просыпаться. Она судорожно цеплялась за последние мгновения сладкого забытья, спасавшего ее от жестокой действительности.

Она была уверена, что ночью здесь был Джамиль. Правда была страшной. И не оставляла ни выбора, ни возможности для компромисса.

Ее уверенность питала не только найденная в постели цепочка. Все обстоятельства, предшествовавшие убийству Нины, и те, что были после него, послушно выстраивались в один стройный ряд, и тот вел прямо к Джамилю.

Дайнека вспомнила, как он заскочил к ней в машину – как раз рядом с ее домом сразу же после убийства Нины.

Затем вспомнилось, как Джамиль, наклонившись над телом Нины, со знанием дела пощупал пульс и так внезапно ушел.

А эти две фразы из ее сна… Они так похожи, словно были сказаны одним человеком.

Не случайно и то, что Удав принял Джамиля за убийцу.

Сомнений не оставалось – это был именно Джамиль.

Странное дело, но она совсем его не боялась. Обида поборола страх, и теперь Дайнека хотела лишь посмотреть ему в глаза.

Решение пришло само по себе. Ей необходимо увидеть Джамиля.

Девушка нащупала на тумбочке мобильник и набрала номер.

– Да… – Голос звучал сухо и отрешенно.

– Сейчас не могу говорить, перезвоню позже.

Обида росла. Дайнека ощущала в себе колючую боль.

«Пусть так, – думала она, – мне только посмотреть в его глаза. Пусть скажет правду. И, если это был он, пусть скажет правду, а потом убьет, если захочет…»

Дверь открылась, в комнату заглянул отец.

– Тебе ничего не нужно? – Отец словно чувствовал себя виноватым.

– Нет, папа. Не волнуйся, я сама со всем справлюсь.