Сейф за картиной Коровина

Вы его знаете? – Роза удивленно посмотрела на Дайнеку.

Та мрачно кивнула, давая понять, что о многом знает, но помалкивает.

Они обернулись на голос.

– Папа! Папочка! – закричала Юлечка и поспешила к отцу, смешно перебирая ножками.

Свинья стоял у машины. Задняя дверца была открыта, и он доставал из багажника пакеты с продуктами.

– Сейчас, сейчас… – Женщина повернулась к Дайнеке для того, чтобы попрощаться.

– Я сказал, иди сюда, – процедил Свинья.

– Вася… – Розовая Роза растерялась.

– Быстро! – рявкнул на нее муж, и она побрела к нему с опущенной головой.

– Чтобы с этой шалавой…

– Вася! – умоляюще воскликнула Роза.

– Заткнись. Чтобы я больше не видел тебя с этой тварью. Напряги свои бараньи мозги и постарайся запомнить.

Сдерживая рыдания, женщина кивнула, взяла в руки пакеты и, не глядя на Дайнеку, забежала в подъезд.

– Ты мне что-нибудь купил, папочка? – канючила Юлечка.

– Купил-купил, иди сюда, моя детка. – Отец вручил ей пакет чипсов, «сникерс» и бутылку газировки. – Кушай, мое солнышко.

Затем, отвернувшись от дочери, высокомерно взглянул на Дайнеку.

– Чего вылупилась? Чтобы я тебя возле моей жены близко не видел! Не дай бог…

Свинья грозно пошел к Дайнеке.

– Да, смелая, – с вызовом ответила та.

Мужчина придвинул к ней лицо так близко, что, когда заговорил, Дайнека почувствовала на коже брызги его слюны:

– Ты забыла, что сейчас здесь нет твоего хахаля. Я могу с тобой сделать все, что хочу…

– Папа, папа, купи мороженое! – заорала вдруг Юлечка.

– Я тебе потом куплю мороженое, детка, – отозвался Свинья, не отрывая от Дайнеки злобного взгляда.

– Пап, – Юлечка обежала вокруг них и уже трясла отца за руку, – а чего ты хочешь сделать с Дайнекой? Дайнека, что он хочет с тобой сделать?

– Ничего. Папа пошутил, Юлечка. Иди домой, к маме.

– Паскуда… – прошептал Свинья и сплюнул девушке под ноги.

Дайнека окликнула Тишотку и направилась в свой подъезд. Дома она прошла на кухню, налила молока себе и собаке. Стоя у окна, вспомнила, как всего несколько дней назад так же смотрела во двор.

Накопившаяся усталость создавала иллюзию одного бесконечно долгого и трудного дня. Обращаясь к Тишотке, она констатировала:

– Я сошла с дистанции…

И потом отправилась в спальню.

Это был очень ветхий дом. Открыв потемневшую от времени дверь и увидев ступени, ведущие наверх, Дайнека подумала, что подниматься по ним небезопасно.