Сейф за картиной Коровина

Говорю это тебе, чтобы ты не считала меня обманщиком и не думала, будто я тебя бросил.

– И не нужно ничего понимать.

– Как скажешь. Пусть так. Только, пожалуйста, подольше не исчезай.

Вода наконец закипела. Повернувшись спиной к Джамилю, Дайнека неожиданно заплакала. Стояла у плиты, и плечи ее подрагивали.

Выплескиваясь из кастрюли, капли воды попадали на раскаленную конфорку и с шипением испарялись.

– Я и не плачу, с чего ты взял?..

Джамиль резко встал, и стул с грохотом упал на кафельный пол. Обхватив девушку руками, крепко прижал ее к себе:

– Я буду очень стараться, чтобы этого не случилось.

По крайней мере, до тех пор, пока нужен тебе. Идет?

– Идет… То, чем ты занимаешься, это очень плохо?

– Но ведь ты не убийца, нет?

Джамиль усмехнулся, и Дайнека с облегчением вздохнула.

– Потому что есть много людей, которым было бы проще, если бы меня не стало. Не спрашивай больше ни о чем. Знаешь поговорку: меньше знаешь – крепче спишь? – Джамиль поцеловал ее. – Так вот, я хочу, чтобы ты спала спокойно. У меня, кроме тебя, никого нет.

– Как же так? Ты говорил про родителей, про жизнь в Алма-Ате…

Джамиль сел за стол, задумался на минуту и начал рассказывать:

– Из Казахстана мы решили уехать давно. Сначала в Москву перебрался я, поступил в институт. Даже экзаменов не сдавал, взяли сразу, учитывая спортивные достижения. В октябре засобирались родители вместе с братом. Отправились на машине. Короче, до Москвы они не доехали двести километров: погибли в автокатастрофе. Марат, мой младший братишка, еще три дня в реанимации прожил.

Он в госпитале лежал. Я, когда узнал, сразу туда примчался. Городок небольшой, одни военные. Два дня меня не пускали к нему. Думал, что денег хотят, последнее, что было в карманах, на стол выложил. Главврач денег не взял, только сказал: «Не ходи туда, брат, не выдержишь». В общем, в последний раз я братишку своего все же повидал… Потом всех троих на кладбище неподалеку от военного городка схоронил. Везти было некуда… Да и не на что.

Джамиль закашлялся и, помолчав, продолжил:

– Я всю жизнь свою в Алма-Ате прожил.

Там тепло, а тут – зима, снег выпал. Остался я в кроссовках и в ветровке. Вещи все в контейнере были. Но где тот контейнер остался, до сих пор не знаю, то ли в Казахстане, то ли в России. Заплатить за него на таможне нужно было столько, сколько не стоили бы и десять таких контейнеров. Жил, как мог – учился, подрабатывал. Потом знакомствами обзавелся разными… На третьем курсе у меня уже все было, в том числе квартира.