Хотя, конечно, будет лучше, если хотя бы сегодня она вообще будет моей послушной малышкой, потому что вряд ли сейчас я слишком долго протяну. Долбаное, блядь, воздержание.
Терпение, Антон, еще немного терпения, не пытайся вставить ей сразу, даже если этого хочется сильнее, чем дышать.
Я целую ее в шею – в том месте под ухом, на прикосновения к которому она всегда так чутко откликается. Слизываю солоноватую влагу, позволяя себе медленно толкнуться внутрь хрупкого тела. Назад – и снова вперед, туда, где охуенно туго и горячо, как в аду.
До самой преграды.
Надавливаю.
Осторожно, в одно плавное движение, но и от него искры из глаз.
Таня цепляется мне в волосы, когда я зажимаю рот поцелуем. Слышу, как вибрация сорванного крика бьет в мои голосовые связки, но все равно иду дальше. До упора, который она встречает длинным беззвучным стоном. И в отместку за причиненную боль, сдавливает губами мой язык.
Нужно взять паузу, дать привыкнуть к себе, но малышка не дает притормозить: елозит попкой по кровати, вжимается в меня раздвинутыми складками и трется клитором.
Мы бьемся друг в друга, размыкаем поцелуй – и шепчем что-то, что нельзя обозначить смыслом и логикой.
В ней так хорошо, что нервы сдают почти мгновенно.
И, хоть это кажется нереальным, мы уходим в удовольствие вдвоем: я – кончая глубоко в нее, кажется, все-таки дав себе слабину и проникнув до самого основания, и она – в третий раз, просто от моих пальцев у нее между ног.
Последние движения уже смазанные, на пределе нервов, словно три шага на цепочках по струне. Безупречный баланс острого удовольствия и приятной расслабленности, от которой волосы на затылке становятся дыбом.
Это стоило больше, чем двадцать дней ожидания.
********
Я «просыпаюсь» только спустя пару минут. Кажется, что собственное дыхание слишком рваное и громкое, но заглушить его не получается. Потому что это совсем не мои вздохи и не мои низкие мягкие стоны.
Таня лежит подо мной, придавленная к постели моим совсем не маленьким телом и немного странно кривит губы, странно улыбаясь раскрытым ртом, которым пытается поймать воздух.
— Черт!
Быстро переношу вес на предплечья, приподнимаюсь. Даю себе несколько секунд, чтобы посмотреть на ее сверху вниз, подо мной. Растрепанная, волосы разбросаны по покрывалу, которое мы так и не сняли. Губы напухшие, темнее обычного из-за моих поцелуев.
