Я выберу ее по своим личным критериям: чтобы не выносила мозг, была если не красивой, то хотя бы умеющей эффектно себя подать, умела молчать без подсказок и, чего греха таить, любила секс. Нигде и близко не было намека на то, что все эти и другие параметры просто не будут иметь значения, потому что вместо них появится главный: эта Женщина будет просто мне нужна. До такой степени, что возвращаться в свою любимую спокойную квартиру будет настоящей пыткой, ведь там на каждом шагу будут ее мелочи, но не будет ее самой.
Ведь там будет ее кактус, будут ее улитки, будет ее полотенце с бегемотом, но не будет ее голоса, ее шуток и улыбки, глядя на которую я чувствую себя счастливым засранцем.
Я думал, что выбор Той Самой Женщины – дело месяцев и даже лет. Что ничего не решится вот так, за десять дней одиночества. Но именно так и случилось, и никакая противоженительная система безопасности не сработала. Она просто на хрен вырубилась. Два часа назад, когда я приехал домой, зашел в прихожую – и понял, что держу в руках пакет, в котором куча фруктов, которые любит Туман, пушистое полотенце с надписью «В любой ситуации – будь единорогом!» и новые парные зубные щетки.
И в общем класть на то, называется это привязанностью, любовью или знаком судьбы. Потому что мне больше не нужны секреты. И разные кровати тоже, зато больше не пугают парные зубные щетки.
И кто, как не я, должен заботиться о моей сумасшедшей единорожке со сломанной ногой?
— Ты осознаешь, что ей всего девятнадцать? – вышибает меня из зоны комфортных мыслей Туманов.
— Да.
Он удивленно вскидывает бровь, видимо ожидая, что скажу больше и по делу.
— Ты же знал, что она… для нас с матерью…"
"— Поэтому я настоял на том, что наши отношения не стоит афишировать. – Я не пытаюсь примерить маску хорошего парня, потому что ни в каком месте я не хороший парень. Просто констатирую факт. Все косяки – мои. Мне и получать в лоб. – Я знаю, что Таня очень молода и…
— Молода?! – Туманов смотрит на меня так, будто я сказал, что его дочка неплохо делает минет.
– Она еще ребенок!
— Она не ребенок. Она – моя женщина. Пусть и девятнадцатилетняя.
— Твоя женщина?
— Да, Владимир Евгеньевич, моя. Мне жаль, что я такое большое дерьмо, но я забираю Таню. Мы имеем право попробовать, посмотреть, что получится. Это не ваш с женой выбор, это – наши отношения, и разница в тринадцать лет нам обоим известна.
На этот раз он молчит очень долго.
