Так долго, что у меня почти натурально подгорает задница, но многолетняя практика в выдержке оказывается кстати. Молча жду вердикт, пессимистично предполагая, что не услышу ничего хорошего.
— Если ты ее обидишь, Антон, я тебя своими руками порву, - обещает он таким голосом, что я точно знаю: он не рвет меня прямо сейчас только потому, что не хочет пугать домашних.
Как я могу ее обидеть, если я полюбил трех ее улиток, хоть до сих пор не понимаю, как без дула у виска взял эту дрянь в руки.
— Я сам за нее обижу, Владимир Евгеньевич.
Собираюсь сказать еще, что со мной она будет в полной безопасности, но дверь в комнату открывается и на пороге появляется моя малышка: смешная, потому что с костылями и одновременно несчастная из-за них же. Заплаканная, настороженная, но с тем самым боевым блеском в глазах, который я видел, когда мою малышку колола ревность.
— Папа, я уже взрослая! – рвется в бой Таня, и я буквально едва успеваю поймать ее в пороге.
Обхватываю за талию и прижимаю к себе. Как же я соскучился по запаху ее волос. Не в тему вообще, но парню в штанах плевать и на серьезный момент, и на гипс, и на все остальное. – Ты меня забираешь? Правда? Ничего… не изменилось?
— Мы с улитками без тебя грустим, - говорю шепотом ей в макушку.
— У меня под носом… - ворчит Туманов.
— Ты же сам говорил, что он самый лучший, - смеется моя малышка, и трется носом об мою щеку.
– А я соскучилась за твоими колючками, мой непокорный Эверест.
Ах да.
Чуть не забыл.
Достаю из внутреннего кармана белый носовой платок и вручаю ей с самым недовольным видом, который способен изобразить поперек по-настоящему довольной рожи.
***********
Туман складывает ладони ковшиком и несколько минут смотрит на мой носовой платок, словно я вручил ей не кусок хлопка, а частицу бога. Мне даже кажется, что она успела забыть те свои слова и моя попытка напомнить о них будет выглядит глупо, но когда малышка поднимает взгляд, я вижу: она помнит.
Помнит каждую мелочь с первого дня, как мы поцеловались под бой курантов, и я, хоть не романтик и не сопливый милый парень, тоже много чего помню, хоть обычно вышвыриваю из своей головы все, что не касается работы.
— Это то, что я думаю? – настороженно, заранее боясь услышать «нет», спрашивает Таня.
