У Марины, например, новая Любовь до гробовой доски: двадцатилетний фотограф со старинным смешным именем Иннокентий и амбициозными планами на жизнь. У Таньки Самохиной ее любимая кошка подзаборной породы родила трех котят, чьими фото она спамит чат уже третий день. У Светы задержка месячных после ППА и страх перед тестами на беременность, которые могут оказаться положительными, потому что Светку вдруг ни с того, ни с сего потянуло на мамин рассольник.
А у меня…
Я: Запекаю мясо для моего Мистера Фантастики и гуглю «как заниматься сексом со сломанной ногой»
Светка тут же перестает трескать рассольник и пишет, чтобы я не забывала предохраняться, а Танька Самохина невзначай намекает на то, что на носу четырнадцатое февраля и она готова подарить мне котенка, чтобы его подарил мой Антон.
И только Ната «Семечка» говорит, что одетый на голое тело передник должен существенно помочь в поисках подходящей позы.
Я всерьез рассматриваю эту идею, но в замке уже проворачивается ключ, и я кое-как, опираясь на ненавистные костыли, «бегу» встречать своего Мужчину.
Правильнее будет сказать, что теперь у нас есть не только Шустрик, Быстрик и Торпеда, но еще и Молния. Во всяком случае, так написано рукой Антона у меня на гипсе.
У меня до сих пор приятно щемит сердце, когда слышу, как он возвращается после тяжелого дня. Знаю, что уже едет, потому что всегда предупреждает сообщением или звонком, но все равно не могу морально настроится и не встречать его с глазами на мокром месте.
— У нас вкусно пахнет, - устало, но довольно улыбается Дым, окидывает меня взглядом и чуть севшим голосом добавляет: - Только поэтому я тебя не съем.
— Между прочим, я очень даже не против. – Мотает головой, и я иду в наступление: - Ну если не съесть, то хотя бы покусать меня можно, бессердечный ты мужчина?
Вместо ответа Антон сует мне под нос бумажный пакет, внутри которого целая куча книг: новеньких, приятно пахнущих типографской краской.
Посмотреть не дает, быстро сбрасывает обувь и пальто, и идет переодеваться, «спиной» предупреждая, чтобы не смотрела без него. И смеется в ответ на мой разочарованный стон.
Пока он купается и собирается ужинать, я успеваю накрыть на стол, и на этот раз у меня нее бьется ни одна тарелка, потому что костыли, наконец, перестали быть неустойчивыми подпорками, а превратились в незаменимых помощников.
