У нее большой – явно не по размеру ее ладони – телефон в светло-розовом чехле в виде печенья, куда я ввожу свой номер. Ухмыляюсь, подписывая себя: «Дым».
— Это мой личный номер, - возвращаю телефон, и Туман с облегчением выдыхает. – Умеешь держать язык за зубами?
— Да, - почти клянется она.
— Умеешь хранить секреты?
— Да.
— Днем я занят, не тормоши меня из-за всякой ерунды.
Это совсем ничего не значит, кроме того, что я хочу посмотреть, может ли это вообще хоть что-то значить.
— Антон? – Она поднимается на носочки, трется щекой о мою колючую щетину.
– У тебя есть белый флаг?
— Ты меня в ступор загоняешь своими вопросами, Туман.
— Купи и не прячь далеко. Скоро он тебе пригодится.
И сбегает как раз, когда я почти готов устроить ее языку еще одно знакомство с моей «штангой».
******
Я почти уверен, что она начнет писать или звонить до того, как я вообще выеду, но ни через час, ни через два Туман не дает о себе знать."
"Обложившись документами, сижу в офисе со своей помощницей Верой, которая, как и любая умная серая мышка, предпочитает новогоднему похмелью общество своего неразговорчивого начальника.
Ближе к обеду у меня все-таки звонит телефон, но это не младшая Туманова, а старшая. Первая мысль – не отвечать вообще, потому что я как раз нашел лазейку, как отобрать у хитрожопого мужа имущество, на которое он претендует, но на всякий случай решаю поговорить. Мало ли о чем пойдет речь?
— Привет, Антон, - говорит Нина, и я слышу каплю волнения в ее голосе.
— Привет. – Понятия не имею, о чем с ней говорить, если моя голова забита работой, и я правда не люблю вот так вываливаться из нужного настроя.
— Ребенок нервы не портил? У нее иногда рот просто не закрывается.
— Я обязательно отвечу на твой вопрос, как только пойму о каком ребенке речь.
— Прости, - она нервно смеется. – Я о Тане. Мы все называем ее просто Ребенок. Если бы я знала, что она навяжется, то…
— Она не навязалась, - перебиваю Туманову. – Все хорошо.
Несколько секунд в трубке висит пауза.
Понимаю, что не даю ни единого шанса завязать отвлеченный разговор, но такой вот я девяносто девять процентов своего времени: не люблю пустую болтовню, не люблю, когда со мной пытаются обсуждать других людей. И мне кажется – а чутье у меня хорошо работает – что Нина нарочно назвала сестру «ребенком». Незнакомый человек не может быть в курсе их семейных прозвищ.
— Я совсем разучилась звонить мужчине без повода, - вздыхает Нина.
