— Я приготовила тебе подарок, - говорит Таня.
— В твоей семье на Рождество дарят подарки?
— Нет, это я немножко опоздала с новогодним.
Хочу сказать ей, что подарки – это прерогатива мужчины, но малышка как чувствует: немного хмурится и отрицательно качает головой.
— Нина… - Туман прикусывает губу, вздыхает и осторожно поглядывает на меня таким взглядом, словно боится быть укушенной.
— … мне не нравится, - продолжаю за нее.
— Правда?
Почему-то в этот момент вспоминаю фото сиреневого бегемотика у нее в профиле, и хоть между ними вообще ничего общего, начинаю понимать, почему у Тани там не «уткофото» и не сексапильная поза.
Потому что она и есть смешной бегемотик: непосредственная, вся словно на ладони – страшно сжать пальцы.
— Правда.
Правда и то, что если бы она была старше, вероятность, что мы бы до сих пор просто переписывались, была бы равна нулю. Эти переписки для меня вообще что-то новое и необычное.
— А ты знаешь, что я… - жду очередной вопрос про выдр, бобров или тюленей, но она снова меня удивляет, - … проглотила вишневую косточку из маминого десерта, пока ты ей улыбался так, как не улыбаешься мне?
Вообще не помню, чтобы я как-то особенно улыбался.
Просто вел себя почти как на деловой встрече.
— Когда я на тебя смотрю, малышка, - сую руки в карманы, желаю себе вагон терпения, - мне тоже хочется улыбаться, но еще чаще мне хочется тебя поцеловать, и эти мысли с улыбками никак не вяжутся, согласись.
— Запрет на поцелуи уже не действует? – сияет она.
Даже жаль разочаровывать.
— Он будет действовать, пока мы с тобой кое-что не обсудим.
Понятия не имею, как сказать то, что я собираюсь сказать, потому что действительно не имею ни малейшего представления, как она отреагирует. Мое «давай будем любовниками» - это точно не то, что она представляет об отношениях мужчины и женщины. Сказать «встречаться» у меня язык не повернется, потому что я перестал «встречаться» лет в двадцать пять, когда распробовал стабильные отношения с женщинами без заморочек.
— Я готова к переговорам. Где твой белый флаг, Мистер Фантастика? – Она все же делает шаг ко мне, и я непроизвольно подаюсь вперед.
Балконная дверь приоткрывается, и мы больше не одни.
Танина мама уводит нас за стол, и я снова «включаю» вежливость для Нины, делая мысленную заметку поговорить с матерью о ее очередной попытке пристроить меня в руки хорошей женщине.
Еще примерно через полчаса, когда я уже мысленно откланиваюсь, Нина тоже собирается домой.
